Факультет ведьм. Как достать ректора - Лика Верх

Ни на секунду не задержавшись перед дверью ректора, распахнув дверь так, что та с жалобным треском ударилась об стену, отскочила, врезалась в бабушкину руку и, отскочив снова в стену, заскрипела.

Я топталась на пороге, потому как происходящее в кабинете меня очень смешило, а сейчас не тот момент, когда надо демонстрировать свое веселье.

Ректор был не один. Да, да, да, все та же эльфийка… Только на этот раз эльфийка сидела на столе, закинув ногу на ногу, ректор — в своем огромном кресле, а бабуля напротив стола встала, руки в боки, и возмущенно так:

— Ах ты, кобелина, ирод проклятущий, я за тебя внученьку свою, свет очей моих, отдала, а ты по бабам шляешься?!

Я уже упоминала, как мы с бабулей похожи? Нет? Так вот — мы похожи. Собственно, всем наглостям, выходкам и выражениям я училась у нее. Похоже, эльфийки у ректора скоро не будет… Сбежит.

Ректор сначала обалдел, потом глянул на меня, топчущуюся в дверях, усмехнулся, отправил эльфийку с обещанием, что они потом поговорят и все обсудят, сложил руки на груди и приготовился выслушивать занимательную речь дальше.

— Ну что, милок, — ласковым голоском пропела бабуля, как только эльфийки след простыл, — сам все расскажешь и прощения попросишь, али мне за тебя слово молвить?

Лорд фон Линер еще раз кинул на меня насмешливый взгляд и ехидно так протянул:

— Извиняться за то, что моя якобы «жена» треплет мне нервы?

Это он зря, конечно… С бабулей ехидничать нельзя. Сейчас как огребет первым попавшимся под руку предметом.

— Или за то, что ваша внученька, свет очей ваших, сбежала, а вернулась в сильном алкогольном опьянении, да таком, что наутро не смогла вспомнить, кто ее переодевал? — Ректор поднялся, руками в стол уперся… Внушительно выглядит. — Или, может, за болота, которые до сих пор красуются в главном коридоре?

Бабуля усмехнулась, услышав про болота. Да, ее разработка.

— Болота всякие нужны, болота всякие важны… — пропела бабулечка. — Лорд фон Линер, мы с вами взрослые люди, давайте пойдем по порядку.

Ректор хмыкнул, бабуля лукаво улыбнулась. Я-то знаю, что скрывается за этой улыбкой, а вот ректор — нет.

— Вы неоднократно применили в отношении моей внучки подчинение, — ректор усмехнулся, ох, нет у него инстинкта самосохранения… — повесили на нее в наказание две башни…

Тут я решила вставить свое слово:

— И кабинет. — Ректор снова глянул на меня, а я добавила: — Который заставил убирать меня под эмоциональным внушением.

— Вот видите, еще и эмоциональное внушение, — и все это бабулечка говорила нараспев сладким голоском, — определили девочку на ведьминский факультет, не дали, вопреки просьбам, просмотреть кристалл памяти, в довершение назначили деканом начальника контроля, который, ко всему прочему, применил непозволительное для постороннего мужчины наказание. — И с легким смешком, уточнила: — Ну, это, собственно, не к вам. С этим уважаемым мы отдельно побеседуем.

«Пс, — донеслось снизу, — пс». Я глянула на «псыкальщика» — Котэн, собственной персоной.

— Я ничего не пропустил? — очень тихо спросил напарник.

— Нет, — так же тихо ответила я, — только начало.

— Фух, успел. Я уж думал — опоздал. — С этими словами Котэн устроился на диване в тени шкафа, достал откуда-то печеньки и приготовился наблюдать. Недолго думая устроилась рядом. А что? Мы тут явно не на пять минут.

— Зачем же откладывать столь желанную беседу? — это ректор сказал, что-то там сделал, и в кабинет вошел мистер Лианир.

Вошел, обвел взглядом всех присутствующих, а бабулечка ему так мило улыбнулась, что я сразу поняла — он труп. Но эльф не понял. Широко улыбнулся, подошел так вальяжно, а ректор стоит, усмехается, чуть ли не в голос смеется. Так он специально! Чтобы с себя внимание переключить! Ах вы, ушлый ректор.

Бабулечка тем временем ласково на меня посмотрела и пропела:

— Владочка, свет мой, выйди, пожалуйста, за дверь.

Бабуле перечить нельзя. Я встала, потянула за собой Котэна, тот отмахнулся, мол, меня выйти не просили, а я тебе потом все расскажу. Стало немного обидно, но я вышла, дверь, как смогла, прикрыла… Она просто теперь на одной петле висит, но главное обзор закрывает, а мне ведь интересно, что там.

Криков «спасите, помогите» не было. К моему глубокому сожалению. Я даже заскучать успела и вообще начала подумывать вернуться, вдруг они там про меня забыли. Но только я к двери подошла, как из нее выполз согнувшийся в три погибели эльф, держался он обеими руками за оное, излишне оберегаемое всеми мужчинами место… в общем, бабуля постаралась на славу.

Эльф хрипел, пыхтел, но на полусогнутых ногах плелся по коридору. Меня же пригласили обратно.

Котэн ухахатывался. Значит, я таки самое интересное пропустила. Ректор тоже еле сдерживал смех, бабулечка просто мило улыбалась. Вот так всегда, все веселье мимо проходит…

Улыбка бабули сползла, как только она повернулась к ректору. От былого радушия не осталось и следа. Лорд фон Линер, заметив резкую смену настроения, поспешил заверить:

— Я вашу внучку не шлепал, и в мыслях не было.

А я ведь все веселье пропустила, надо как-то восполнять, ну и вставила свое веское опровержение:

— Бабуль, он мне говорил, что любит какие-то игры, о которых мне еще рано думать.

Бабуля благодарно мне улыбнулась и оскалилась на ректора:

— Игры, значит? — И, открывая свою сумочку, зловеще обнадежила: — Сейчас вместе поиграем!

Ректор вмиг посерьезнел, глянул на меня, коварно усмехнулся и как выдал:

— Знаете, мисс Зельсберг, мне ваша учеба в Академии уже поперек горла стоит. Объясните вашей великодушной родственнице, по какой причине вы добиваетесь отчисления. Она, как я понял, ее не знает.

Теперь недобрый взгляд бабули обратился ко мне. Ушлый ректор, так вы решили, да?

— Тогда объясните моей бабуле, чем вы руководствовались, когда ставили условие: «проведенная вместе ночь в обмен на отчисление».

Против этого ректор не нашел что возразить. А вот у бабули появилось достаточно аргументов для свершения правосудия над лордом фон Линером, который заметно побелел.

— Ничто не оправдывает вас, многоуважаемый ректор, коль вы смели предложить такое моей внученьке. — И достала один флакончик. Не имею понятия, что там, какими свойствами обладает и что вообще будет с ректором после этого.

Однако ушлый ректор мигом сообразил — дело пахнет керосином, и, вскинув руки, произнес:

— Даже у приговоренного к смертной казни есть право на последнее слово.

Смешно? Да, мы с Котэном смеялись хоть и тихо, зато долго и упорно. У меня даже слезы на глазах от смеха проступили… Представить только: ректор Академии Магии, маг Высшего порядка стоит, вскинув руки, и просит последнее слово. Кому расскажи — не поверят.