Пираты Гора - Джон Норман

Мы наносили удары в самые неожиданные для врага моменты, из непредсказуемых для него мест. Телима зачастую сопровождала наши нападения криком болотных гантов. В отличие от меня, человека в этих местах случайного, работорговцы Порт-Кара были отлично осведомлены о роли этих сигналов в общении между собой членов ренсоводческих общин. Меня радовала доведенная до совершенства способность Телимы подражать голосу птиц, хотя, думаю, у находящихся на борту кораблей налетчиков это ее умение вызывало совершенно иную реакцию. Наверное, мало удовольствия доставляли вглядывающимся в беспросветную ночную тьму людям эти заставляющие их поминутно вздрагивать и сжиматься от страха звуки, неизвестно от кого исходящие — от обычной птицы или от невидимого врага, о численности которого они могли только строить самые невероятные предположения. С уверенностью они могли сказать лишь то, что их корабли окружены ренсоводами, мастерски использующими длинный лук, а то, что их смертоносное оружие было именно длинным луком, они догадались, когда выпущенная мной очередная стрела пригвоздила одного из находившихся у румпеля матросов к противоположному борту его галеры. С наступлением сумерек они решили, наконец, открыть ответный огонь и усыпали дождем выпущенных из арбалетов стрел окружавшие их заросли, но нам их действия не причинили большого вреда, поскольку Телима держала наше суденышко в постоянном движении. Иногда им, правда, удавалось, проследив очередность смены мест, из которых был сделан каждый мой новый выстрел, довольно точно вычислить наше местоположение, но в большинстве случаев они ориентировались на всплески тарларионов, принимая их за движущуюся лодку в тростнике, либо на крики самых настоящих гантов, и тогда они принимались наугад палить по болотам, как правило, в совершенно противоположном от нас направлении.

Мы с Телимой съели захваченные нами с острова ренсовые лепешки и запили их водой.

— Сколько стрел у тебя осталось? — спросила она.

— Десять.

— Это очень мало.

— Верно, но зато теперь мы действуем под покровом темноты.

Я срубил несколько тонких гибких плетей лиан и сделал у них на концах петли.

— Что это тебе даст? — спросила девушка.

— Ну-ка, поплыли к четвертой галере, — вместо ответа распорядился я.

По нашим предположениям, численность воинов на галерах в общей сложности должна быть порядка ста человек, по крайней мере, не намного больше. Ведя счет убитым и наблюдая за передвигавшимися под прикрытием высоких бортов судна людьми, мы пришли к заключению, что воинов осталось, вероятно, человек пятьдесят, причем, как мы заметили, в основном они были сосредоточены на первом и последнем кораблях.

Телима беззвучно подвела лодку к четвертой галере.

На ночь галеры были подведены вплотную друг к другу, так, что нос одной практически касался кормы впереди стоящей, что давало возможность беспрепятственно переходить с корабля на корабль и в случае нападения неприятеля на одну из галер позволяло воинам с крайних кораблей прийти на помощь товарищам. Такая постановка кораблей фактически превращала разрозненные суда в единый плацдарм с узкими, удобными для обороны проходами с одного корабля на другой.

Подобная тактика предполагает оборону от нападения одной-двух небольших ренсоводческих общин, как правило, насчитывающих семьдесят-восемьдесят человек, передвигающихся на лодках. При этом наиболее уязвимыми по сравнению со стоящими в середине оказываются крайние, в меньшей степени защищенные корабли, почему количество охраняющих их воинов значительно больше, нежели на всех остальных, расположенных в центре, судах. Кроме того, при нападении противника сбоку, по всей длине выстроенных в единую линию кораблей, он становится отличной мишенью для арбалетчиков, рассредоточенных по всему ряду судов, действия которых и ведение прицельной стрельбы становятся значительно менее эффективны при атаке неприятеля в лоб — на стоящие первым или последним корабли.

При таком положении дел наиболее естественным для порткарцев было ожидать нападения противника на крайние суда, где старший офицер и сосредоточил большинство своих воинов.

Двигаясь так тихо, как только может двигаться плетеная ренсовая лодка, мы подошли к самому борту четвертой галеры.

Не имея в своем распоряжении людей, чтобы напасть открыто, мне оставалось только действовать короткими, быстрыми набегами, сея вокруг панику, в результате которой зачастую случается не меньше жертв, чем при столкновении с противником в бою.

Стоя в лодке у самого борта судна, я произвел негромкий царапающий звук — сам по себе вполне безобидный и ничего не значащий, но в безбрежной темноте именно такие, не имеющие объяснения, непонятные звуки и пугают больше всего.

Тут же прямо над головой я услышал тяжелое дыхание человека и отметил для себя, где он стоит.

Беззвучно, резким движением я набросил eму на шею петлю из гибкой лианы и, перетащив его через борт, сбросил в болото, где и удерживал его, отчаянно сопротивлявшегося, до тех пор, пока не почувствовал, как мощная хватка тарлариона вырывает его у меня из рук.

Прикованные к скамьям рабы завопили от ужаса.

До меня донесся приближающийся топот десятков ног спешащих на крики перепуганных рабов.

В темноте ничего нельзя было разобрать, но я услышал, как двое воинов, не удержавшихся на узких переходах с одной галеры на другую, в общей суматохе были сброшены вниз.

Вопли вокруг стали еще громче.

Кто-то приказал принести факел.

Телима поспешно отвела лодку в заросли тростника.

Я поднял лук и уложил на тетиву одну из оставшихся стрел.

Едва показался человек, несущий факел, я тщательно прицелился прямо ему в сердце — и через мгновение он уже вместе с факелом падал в воду, отброшенный ударом стрелы через дальний от меня борт галеры.

Все вокруг снова погрузилось в темноту.

Послышались новые требования принести факелы, но я не заметил, чтобы кто-нибудь поспешил выполнять приказание.

Паника разрасталась.

Сквозь крики и шум я уловил звон мечей.

— Они на корабле!

— Противник на борту! — неслись отовсюду истерические крики.

Прозвучала команда: «К бою!», и ночь наполнилась воплями раненых и торжествующими криками раздающих удары.

Телима завела лодку ярдов на тридцать в заросли тростника, и я смог встать в полный рост, с луком наготове, на случай, если кто-то решится принести факелы.

Желающих пока не находилось.

Наиболее яростный звон мечей доносился со скамей для гребцов; здесь стоял сплошной вопль боли и отчаяния. Слышно было, как скованные цепями рабы пытаются, грохоча кандалами, забраться под скамьи.

Послышался новый глухой удар упавшего в воду тела.

Кто-то, вероятно, из старших офицеров, запросил подмогу у соседних галер, ссылаясь на многочисленность высадившегося на борт его корабля неприятеля.