Ученик ученика - Владимир Корн

Бандиты попались несуетливые: не сопят, не нервничают. Видно, что это вполне привычная для них ситуация. Двое из них с приличной длины ножами. А у третьего, которого Вебсом кличут, – дубинка. Видел я такие, сверху кожей обтянуты, а внутри свинец залит. Вот этот-то тип и самый опасный, судя по всему. В принципе с него и начинать надо. Если бы на кулаках, я бы так и сделал. Но здесь ставки слишком высоки. И потому начнем с того, что слева подкрадывается, как с самого слабого. Если все получится, то бродяг двое останется. С Вебсом же завязнуть можно. А исподтишка любой ткнуть сможет, даже дохляк. Так что выберем самого хилого: не до благородства тут, живым бы остаться. Тем более кто его знает, может, именно он у них – мастер ножевого боя.

– Что-то молчаливый нам сегодня тругин попался, – засмеялся мой потенциальный противник. Или нервничает, подбодрить себя пытается, или по жизни такой. Неужели не знает, что говорить во время драки нельзя: это скорость реакции замедляет.

Все, пора действовать, сзади стена, пространства для маневра никакого. Еще пара шагов – и шансов у меня не будет. Тот, что слева, снова открыл рот, видно, хотел очередную шутку озвучить. Выпадом в сторону Вебса я обозначил ложную атаку и рывком приблизился к говоруну, беспокоясь только о том, чтобы не нарваться на встречный удар. От неожиданности он дернулся назад и лишь судорожно вытянул руку с ножом в моем направлении. Отклонив его руку в сторону своим предплечьем, я с размаху полоснул кинжалом, целясь ниже его уха. Колющим ударом бить не отважился: лезвие может застрять в теле, а сзади, совсем близко, еще двое. Затем, ухватив за плечо, отшвырнул бродягу навстречу оставшимся двоим. Получилось удачно, безжизненное тело приостановило того, кто подходил ко мне справа.

А вот теперь колющий, в смутно белеющее лицо. Есть. Все-таки как похож мерзкий звук рвущейся мышечной ткани, показавшийся мне сейчас музыкой, на звук рвущейся ткани обыкновенной. Не потому ли у них одинаковое название? Все, теперь один на один, и это уже легче.

И тут на меня накатило. Нет, я не почувствовал себя всесильным и неуязвимым. И не было в том, что я чувствовал, ничего мистического. Просто я перестал бояться. Бояться того, что одно неверное движение – и я останусь лежать здесь, а они поживятся моим нехитрым имуществом и уйдут. Вернее, Вебс поживится и уйдет.

– Вебс, – словно со стороны я услышал свой голос, звучавший даже немного нежно, – как ты себя чувствуешь? Боишься смерти?

Бандит не убежал. Но теперь уже я теснил его, прижимая к каменной кладке стены. Когда он коснулся ее спиной, то оттолкнулся лопатками и ударил дубинкой, целясь мне в голову. Ну с дубиной иметь дело мне не приходилось, а вот палкой по голове – такое мы много раз проходили. В этом случае главное – подставить предплечье как можно ближе к руке, сжимающей предмет. Целясь в грудь, я ударил ножом недостаточно сильно и почувствовал биение сердца, отдававшееся в рукоятке. После еще одного нажатия нож перестал чуть заметно подрагивать в моей руке, и Вебс сполз на колени.

Все. Звуки снова стали обычными, и в левое предплечье пришла боль, острая и режущая. И еще меня начало трясти. Это откат, я знаю.

Господи, восемь человек. Я здесь немногим больше чем полгода – и уже восемь человек. Всех их я убил руками. Нет, одного застрелил из пистолета.

Последние трое были самыми трудными. И еще я почему-то ничего не ощущал. Не было у меня ни чувства вины, ни чувства радости. Как будто всего лишь сделал неприятную работу. Никогда не думал, что к такому можно привыкнуть.

– А что, вполне прилично сработано! – громом среди ясного неба раздался чей-то голос.