Жена колдуна — сама ведьма - Карина Иноземцева

Когда я утомленная воспоминаниями вернулась домой, то меня меня встретила резвая песнь пилы и молота. Во дворе было все поселение столяров и они очень быстро делали свою работу. Завидев меня, они кивали, признавая хозяйкой дома. А в светлице уже был разобран потолок и утеплялась крыша.

Радим стоял посередине строительства и строго за всеми наблюдал. Один Митор носился, как угорелый из сеней в дом, а от туда во двор.

— Обед в печи томиться, — произнесла я, неуверенная что меня услышат.

Услышали. И топоры свои отбросили и руки мыть отправились.

Хозяин горой встал за моей спиной не позволяя мне потеряться среди собравшихся и дать силы мужнии почувствовать. Хорошо рядом с ним тепло, уютно и удобно. Он знает когда мне нужно его присутствие, для этого нам не нужны даже слова. От того на душе моей тепло и светло становится, будто кто-то мягкими лапками гладит.

День проходит быстро, рабочие мужи успевают лестницу на второй этаж сделать и огород перепахать к зиме готовя. Только ночь вновь спустилась на деревню и холодным одиночеством забралась в мою постель.

И дочь, и Ульяна теперь спали в своих кроватях на втором этаже. Там пока не было дверей, но было очень тепло от трубы. И девочки спали, утомленные работой по дому и клубом. А я смотрела в единственное окно и мысленно искала взглядом своего Радима.

Нельзя.

Пока нельзя.

И ему и мне тяжело, поэтому боиться он, что не сдержиться. Что руки его приласкают жену свою. А по поверьям новым, к грязной женщине в этот период нельзя прикасаться.

Молча разглядываю осеннее небо, набухшее дождливыми тучами и считаю удары ветра о толстые стены дома. Не замерз ли мой муж под таким напором и сможет ли он перетерпеть это время и оставить жажду ко мне неугасшей?

До первого снега надо подождать.

Скоро. Совсем скоро.

Вспомнилось мне, как родная деревня Полозов собирала своих жителей на лесной опушке и пели люди песню длинную на древнем языке и пускало небо то о чем просилось в песне: дождь ли, снег ли, солнце ли золотое.

Полоз.

Каждый в деревне носил свое имя рода в душе. Имя ему в тайных умениях помогало: от болезни уйти, а воинам от боли. Все было у нас как у истинных детей богов. А прародители еще помнили то время когда боги среди нас ходили и в делах земных детям своим помогали.

Теплое одеяло только пыталось сохранить искры моего тепла. А я с тоской смотрела в осеннее небо.

"Скоро", — шептал мне ветер.

"Скоро", — вторило мое сердечко.

За тяжелым дождливым небом пришла и прохлада. Сварожичь вступил в свои права. Он еще держал на плечах тяжелое небо полное воды, но все чаще пригибался к земле и холодные капли орошали уставшую Матушку Землю. В это время природа будто вспоминала о солнышке и дарила нам теплые деньки.

Я все чаще стала пропадать в лесу, торопясь собрать дары Матушки Землицы и отдать дань уважения Роду. Зимой в период строгих богов я смогу сберечь свою семью от хворей и травм.

Чаще всего я возвращалась в обед и ждала своего мужа. Но Хозяин все чаще пропадал на строительстве, а хмурый Митор стал раздражительнее и сам сбегал из-под моего внимания. В светлице стало холодно и одиноко. Лишь смех Марьяны стал меня отвлекать от тяжелых дум, да радостная Ульяна.

Девушке понравилось делать кружево и она споро взялась за обучение. Чаще всего она теперь пропадала в клубе до самого вечера, а потом, сделав дела, засыпала. Марьянка тоже бегала в клуб к детям, забыв про мать родную.

— Марьяш, — поймала я свою крошку у порога, — пойдешь завтра со мной в лес? Мавкам волосы чесать?

У дочки глазки загорелись и она радостно головой закивала. Довольная, она бросилась поленья по двору собирать, которые Хозяин утром нарубил.

— Давно пора мне как положено Лешему представится, — улыбнулась я хмурому небу. — В царство их захаживаю, а с Хозяевами не знаюсь — неуважение.

Ветер тронул мой рушник, поднял светлые волосы ввысь и бросил мне пару капель дождя в лицо.

Нужно гребешки взять, которые мне муж недавно сделал. Ленты из шкатулки достать, да каравай испечь.

Каравай Леший любит. Гребешки — мавкам. А ленты на деревце повязать, чтобы ветер игрался да в лес к Лешему навий народ созывал.

Утро.

Первым делом проводила мужа до порога. Улыбнулась ему и осторожно поправила вышитую рубашку. Я очень старалась сделать его пугающий образ более миролюбивым, но вышло у меня плохо. Пока он не приведет бороду в порядок, он так и останется лохматым нелюдимым лешим.

Услышав что я иду в лес с местными духами знакомится, Улянка бросила свой клуб и увязалась за мной. Она хотела крапивных стеблей набрать, да каннабис поискать. Но я понимала, что она к необычному хочет приобщится.