Игрушка ветра - Серина Гэлбрэйт

Замуж?

От удивления Аверил даже взгляд осмелилась на Герарда поднять, всмотрелась в шальные голубые глаза, понять пытаясь что по выражению их, что по запаху, тягучему, пьянящему сильнее обычного, не шутит ли любимый, расслышал ли, что она ему сказала.

— За тебя? — повторила наконец.

— Ну не за Торна же, — Герард улыбнулся, и запах вдруг наполнил Аверил радостью хмельной, бескрайней. — Или ты за него замуж собираешься?

— Нет, но… — Аверил всё же попробовала подобрать верные слова, объяснить, что на самом деле произошло. — Ты, должно быть, неправильно меня понял. Я жду ребёнка и… и он твой.

— Я и не сомневаюсь. Даже если отбросить влияние привязки, а действует она на нас обоих, то я просто знаю, что ребёнок мой и не может быть от кого-то другого, как и то, что ты моя и не можешь принадлежать другому. Чувствую так на инстинктивном уровне, и всё. Это тяжело объяснить. Торн говорил, что он, в отличие от меня, не чувствует твоего запаха, в этом отношении для него ты красивая девушка, и только. Но он чует привязку на тебе и понимает, что тебя нельзя трогать, что ты для него табу, запретная территория, ступать на которую нельзя ни в коем случае, если не хочешь проблем. Впрочем, я никогда и не замечал за ним каких-то желаний относительно тебя или лишних взглядов в твою сторону.

— Наверное, его больше занимают споры со Стевией.

— Сейчас мне трудно его в этом винить.

— И ты совсем-совсем не удивлён?

— Чем?

— У проклятых ведь не бывает детей…

— Не бывает, — легко согласился Герард. — И ещё парных привязок быть не должно, как и пары в принципе. И влечения к прекрасным лунным девам. И аромата, день за днём сводящего с ума. И желания обнять свою женщину и никогда не отпускать. Так много всего быть не должно, Аверил… ни семьи, ни детей, ни кого-то близкого рядом, ни надежды. Мы устаём вопреки всякому бессмертию… кто-то раньше, кто-то позже, но однажды круг, сила, партии нынешние и будущие, круговорот людей, которые сегодня есть, а завтра их нет и в помине, теряют прежнюю новизну и прелесть. Нам становится скучно, мы ищем способы как-то разнообразить собственное унылое существование… порой срываемся, творим вещи… в основном, плохие вещи, узнаём от старших, что поступать так нежелательно, да только сделанного не воротишь, и смысла в жизни не прибавляется. Мы скатываемся в пустоту и вечное одиночество, мы даже не представляем, чем его можно заполнить, и за неимением лучших идей снова погружаемся в партии, что, безусловно, только на руку старшим. Однако пустота и понимание, что так будет всегда, остаётся с нами… словно из книги вырвали страницу и приходится читать без неё, снова и снова… но она есть, она в наших руках и с этим фактом не поспоришь. Да у меня и нет желания спорить.

Радость обретения — то ли своя, то ли Герарда, сейчас и не разобрать, — затапливала, оседала на языке сладким привкусом пирогов с малиной, волновала приятно, хотелось смеяться без причины и танцевать, однако навстречу ей потянулись вдруг ростки сомнений, недоверия, давними воспоминаниями порождённого.

— Значит, ты потому сделал мне предложение — из-за ребёнка? — нахмурилась Аверил. — А если бы я не была в тягости, то и не сделал бы?

— Ради Кары, что за глупости? — радость поблёкла, сменилась колючим недоумением. — Я сделал предложение из-за тебя, из-за нас. Потому что ты моя, и я хочу, чтобы это было ясно всем, не только тем, кто видит ауры или чует привязку. И наш ребёнок будет рождён в освящённом браке, Аверил, никто не станет называть его «бастардом», «незаконнорожденным» или кем похуже.