След лисицы - Марианна Красовская

— Дети мои, жители славного Лисгорода, буде здравы!

— Здрав буде, княже! — нестройно ответили люди.

— Каждый из вас, знамо, слышал, что взял я в жены дочь народа степного, “людей огня”, единственную сестру Великого Хана Баяра. Вот же она, приветствуйте вашу княгиню! — и рукой на Листян указал.

Народ приветствовал ее вяло. Так, тихонько погудели, подкинули в воздух пару шапок. Ну и ничего, не больно-то и мечталось.

— Сегодня княгиня моя будет лисице представлена, и коли примет ее зверь града нашего, будем пировать и радоваться!

“А коли не примет? — мелькнуло в голову у Листян. — Погонят меня метлою поганой?”

Но страшно ей уже не было, было жарко и почти даже весело. Голова под тяжелой шапкой чесалась, по спине стекали струйки пота, солнце било в глаза, заставляя жмуриться. И без того глаза у нее узкие, не такие, как у моров, а теперь, наверное, и вовсе она кажется им уродливой. Да поди еще покраснела вся от жары. Обидно было предстать перед горожанами некрасивою.

Между тем мальчишка какой-то поставил на деревянный настил большую клеть, дверцу приподнял, а сам в сторону отпрыгнул. Из клети тут же высунула длинную мордочку самая настоящая, живая лисичка.

Чудо что за зверь, красоты удивительной! В степи лисы мелкие, песочного цвета, с большими ушами и короткой шерстью, а эта была совсем другой: огненно-рыжей (совсем как волосы у Нарана, вот не к месту вспомнила его совершенно), с белой грудкой, пушистая невероятно и с хвостом толстым, тоже — с белым кончиком. Сама крупная, размером, пожалуй, с собаку.

Вот ты какой, зверь ее новой родины!

Принюхиваясь, лисица грациозно прошлась по помосту. Людей она не боялась совершенно, видно, была ручною. Подошла и к Листян, носом ей в подол ткнувшись. Девушка, зверей обожавшая, не утерпела, присела на корточки и руку к пушистой протянула. Лисица руку благосклонно обнюхала, позволила себя погладить, а потом бесцеремонно запрыгнула к княгине на колени и прижалась к ее животу. Листян с наслаждением зарылась пальцами в прохладную густую шерсть. Приняла ее, знать, лисица.

Люди тоже это поняли, заорали радостно, шапки вверх кидать стали. Листян посмотрела на мужа: тот довольно улыбался. А вот лицо его старшего сына приветливым счесть было сложно: Данила Матвеевич явно злился. Ну что ж, придется ему это сожрать, да попытаться косточкой не подавиться.

— Волею лисицы, моим княжеским словом нарекаю тебя, жена, отныне, Лисяной Матвеевной!

Зверя у Листян быстро забрали, к глубокому сожалению обеих лисичек, саму ее поставили на ноги да повели обратно в палаты. На площадь катили бочку с вином, споро ставили деревянные длинные столы. За дальнейшим буйным весельем девушки наблюдали из окна терема. Народ пил, ел, смеялся и танцевал. По большей части тут были мужчины, но сидели за столом и несколько женщин: дородных, уже в возрасте, с подвязанными на головах по-особому платками.

— Это большухи, — пояснила Велеслава. — Вдовы да матери, дела самостоятельно ведущие. Вон там, в красном платке, рыбница Марфа Демьяновна. У нее несколько рыбных лавок да три артели, да несколько лодок. А вон та, большая, в шубе соболиной, Дояна Мраковна. Она мехами торгует.

— А чем Матвей Всеславович торгует? — спросила задумчиво Листян, то есть уже Лисяна.

— Жемчугом да диковинами всякими. Чудесами заморскими. У Матвея Всеславовича несколько кораблей имеются, они по морю ходят да торгуют на дальних берегах.

— Стало быть, богатый у меня муж?

— Один из самых богатых во всех морских землях.

— Ясно. А почему меня так назвали? Лисяной Матвеевной?

— Лисяной — имя твое на наш манер переделали, да уважение лисичке оказали. Уж очень вы славно подружились. А что Матвеевна — так ты теперь в семью князя Матвея вошла, его, стало быть, родственница. Будут тебя по мужу называть, тем самым и тебе почет оказывая, и его поминая. Ты не думай глупостей всяких, это честь — так называться.

— Да я и не думаю, — вздохнула Лисяна. — Что ж теперь… Раз уж нам на пир нет ходу, Велька, неси мне бумагу, чернила да перья. Буду грамотой заниматься, чего время зря терять? Не в окно же глазеть!

Хотя, конечно, вид из терема был хорош: весь город как на ладони, лес виден и серая лента реки, что огибала Лисгород на западе.