Любовь до гроба - Анна Орлова

Гости молча и, как показалось Софии, сочувственно, наблюдали за неравным поединком. Лишь дракон иронически улыбался, но молодая женщина уже свыклась с его неизменной усмешкой.

— Так-то лучше! — Лея горделиво удалилась, оставив поле боя за собой.

— Какая любопытная картина, — вдруг заметил Шеранн, пристально рассматривая экран. — Мне нравится ваше рукоделие…

София перевела взгляд на злополучный экран и едва сдержала неподобающее даме слово, слышанное однажды от господина Чернова, когда тот пребывал в изрядном подпитии. Вышивка гладью в самом деле была роскошная — золотым, алым, багряным и еще десятком оттенков красного искусно изображен дракон, раскинувший крылья в лазурном небе. На фоне пляшущего в камине пламени зрелище получалось умопомрачительное.

— Вижу, вас вдохновили драконы… — проворковал полномочный представитель этого крылатого племени, и Софии показалось, что он готов облизнуться, как кот при виде сливок.

— Не могу принять незаслуженный комплимент, — отрезала госпожа Чернова, подавляя жгучее желание стереть улыбку с его лица — чем-нибудь тяжелым.

Да что ж это такое, что с нею творится?! Как дракону удавалось шутя выводить ее из себя? Ее, превыше всего почитающую сдержанность? София решила непременно обдумать это на досуге.

Дракон приподнял брови, выказывая недоумение продолжительным молчанием хозяйки.

— Это творение моей домовой! — процедила София, стискивая пальцы. — Я не слишком хорошо вышиваю, и в любом случае не стала бы изображать ничего подобного.

— Что ж, я рад, что хоть кому-то в этом доме пришлись по вкусу дети стихии!

Дракон ничуть не выглядел недовольным или обескураженным. Напротив, ему явно пришлась по душе неожиданная поддержка.

— Полагаю, у нас есть более важные темы, — господин Рельский дипломатично пришел на помощь Софии.

Его сестра сидела тихо, как мышка, не сводя совершенно завороженного взгляда с Шеранна. Госпожа Чернова с досадой подумала, что идея пригласить Елизавету была не лучшей, похоже, девушка совершенно пленена беспардонным драконом.

Подавив вспышку раздражения, молодая женщина тщательно разгладила складки на юбке и, немного успокоившись, ответила:

— Всецело с вами согласна. Сейчас я прикажу подать чай и начнем.

Лея споро накрыла на стол, безмятежно игнорируя негодующий взгляд хозяйки.

Впрочем, та быстро убедилась в несостоятельности попыток пристыдить чересчур осмелевшую прислугу и сделала вид, будто полностью поглощена приготовлением напитков.

О, это впрямь настоящая церемония!

Вообразите: стол, застеленный белой накрахмаленной скатертью (впрочем, крахмалить не так уж обязательно, но Лея питала неистребимое пристрастие к хрустящим тканям); небольшая ваза с первыми цветами; бело-синие узорчатые чайные пары, а также прочая посуда — чайники с чаем и кипятком, молочник, ситечко с подставкой, сахарница и щипцы… Впрочем, все перечислять долго. И среди этой симфонии снежного и индиго — аппетитные угощения. Поджаренные соленые булочки с изюмом и маслом, имбирный торт, свежайшие вафли, тоненькие бутерброды с огурцом и сыром, колотый сахар, а также не менее пяти сортов чая — таково традиционное пиршество.

София священнодействовала, как истинная посвященная в сложное искусство приготовления и употребления благородного напитка.

Итак, по ложечке сушеных листьев на каждого насыпать в чайник, накрыть его стеганым чехольчиком, и пока питье настаивается, в сильно разогретые чашки добавить по две-три столовые ложки теплого молока.

Теперь можно наливать заварку. Именно так — с соблюдением всех церемоний, и непременно сначала молоко, иначе вкус будет безнадежно испорчен!

Ну вот, теперь можно отдавать должное великолепному чаю, в составлении новых сортов которого госпожа Чернова была признанной мастерицей.

София с улыбкой наделила каждого гостя угощением, радуясь про себя, что могла не краснеть из-за его убогости, несмотря на свою бедность.

К сожалению, чай — довольно дорогой напиток, хотя, конечно, не настолько, как кофе. Но у госпожи Черновой имелся один секрет: старинный друг несколько раз в году доставлял ей вполне достаточное количество драгоценных листьев, а взамен просил лишь новые рецепты, составленные ею на досуге. Отец Софии, почтенный профессор, когда-то немало путешествовал и в одном из своих вояжей выручил из беды гнома — капитана и по совместительству негоцианта. С тех пор господин Рейнардссон считал себя обязанным семье своего спасителя и платил дань благодарности своим излюбленным товаром — отменным чаем. Она вспоминала о друге семьи с радостью и благодарностью.

Некоторое время гости отдавали должное угощению, предаваясь светской беседе. Первым о деле заговорил мировой судья.

— Я не вправе раскрывать подробности, поскольку связан словом. Полагаю, тайна инспектора не имеет отношения к этому делу, — Ярослав пригубил чай и довольно прикрыл глаза: напитки у госпожи Черновой всегда были превосходны. Господин Рельский был гурманом, позволяя себе эту небольшую слабость. Но разве это постыдное пристрастие? Ему вновь представилось, как отменно София смотрелась бы в Эйвинде, принимая гостей…

— Я полностью доверяю вашим суждениям, — улыбнулась ему София, — а мне удалось вызнать вот что…

И она подробно, стараясь не упустить ни малейших деталей, поведала о результатах своих изысканий.

— Вы молодец! — тепло произнес господин Рельский, когда она замолчала. — Вам удалось узнать немало.

— Благодарю! — польщенная София разрумянилась. — Но ума не приложу, что теперь делать с этими сведениями…

Господин Рельский ответил:

— Я подумаю… — и продолжил: — Я телеграфировал в столицу, хочу разузнать о Шоровых, они сдаются мне подозрительными.

— Что там подозрительного? — немедля заинтересовался Шеранн, даже привстав с кресла. — Обычная ревнивая курица.

— Шеранн, друг мой, — укоризненно заметил мировой судья, — не будьте так прямолинейны!

— Почему? — чистосердечно удивился дракон. — Вы, люди, любите все усложнять. Приличия, этикет, сложные законы… Все это глупости, шелуха.

— Вот как? — вмешалась София. — Вы полагаете благопристойность ненужной?

— Конечно! — пожал широкими плечами Шеранн. — Правила нужны, но вы сделали из них культ! Зачем отрицать свои порывы и природные потребности?

— Полагаю, различия рас вполне естественны, — вновь — уже в который раз — прервал нарождающийся спор господин Рельский. — Сейчас речь о другом. Итак, я возьму на себя госпожу Шорову, все равно она не станет теперь разговаривать с вами, госпожа Чернова, а также разузнаю об этом семействе и побеседую с господами Щегловым и Лариным. Вам же остаются господин Нергассон, родные покойного Ларгуссона, и, конечно, госпожа Дарлассон. Полагаю, Шеранн вряд ли сможет нам в этом помочь.