Чародеи - Андрей Смирнов

Хотя дом Ниртог и проиграл войну, благодаря его покровительству осталась в живых единственная дочь Кэймоса. Однако истории интересна не столько она, сколько ее сын – Джейбрин.

Во время гражданской войны Джейбрин был еще слишком молод, чтобы претендовать на власть. Прошло полвека. Гарабинд успокоился и потерял бдительность; сам Джейбрин в это время набирал силы, учился волшебству, обзаводился сторонниками и союзниками. Он убил Гарабинда и захватил дворец; несколько лет Айтэль оставался расколотым надвое. Потомки Гарабинда, конечно, не признали его власть, они выдвигали «своих» приоров, называя Джейбрина захватчиком и убийцей. Ситуация устаканилась лишь тогда, когда были истреблены практически все, кто входил в «партию Гарабинда» или хотя бы сочувствовал ей; Джейбрин действовал безжалостно и целеустремленно. Конечно, при этом погибло немало его собственных союзников – взять хотя бы ветвь Майдлара – погибли мать Джейбрина и его первая жена, но в конце концов новый приор победил, а потомки Гарабинда либо легли в землю, либо навсегда бежали из Кильбрена…

Идэль казалось, что она понимает причину беспокойства Майдлара. Она только читала или слышала рассказы о периодах резни в семье, он же знал о том, что это такое, не понаслышке. Он уже пережил несколько таких периодов и вряд ли хотел погружаться в кровавую кашу еще раз. Но, похоже, судьба не оставляла ему выбора. Идэль хотелось надеяться, что Майдлар примет их сторону, а не сторону отпрысков Берайни; и то, что он сел рядом с Фольгормом, она восприняла как знак того, на чьей стороне его симпатии. С другой стороны, Кетрав явно пытался расположить к себе Нерамиза, за которым стоял Ниртог… Уж конечно, получить поддержку целого клана куда важнее, чем голос одного только Майдлара… Идэль ощутила бессильную ярость. Наверняка они интриговали и на похоронах. Да что там! Она бы не удивилась, узнав, что они начали высматривать возможных сторонников в самый день убийства. Если только, конечно, не они сами это убийство организовали. Что тоже вполне возможно. И не просто «возможно» – отпрыски Берайни являлись первыми из тех, кого следовало подозревать. Мотивов, даже если забыть про власть, у них было более чем достаточно.

Слева от Майдлара сидел Авермус, министр дворцового управления. Он также принадлежал к одной из боковых ветвей клана Кион, а его должность – по сути, он являлся кем–то вроде главного управляющего – хотя и считалась не очень–то приличествующей высокорожденному, давала ему огромную власть. Особенно ясно это становилось именно в такие, как сейчас, переходные периоды. Авермусу подчинялись все дворцовые слуги, от поваренка до церемониймейстера, часть служилого дворянства и все клановые атта. Никаких прав на приорат у него не было, но в существующем раскладе министр дворцового управления был очень серьезной фигурой, и каждая из противоборствующих сторон, конечно, захочет склонить его на свою сторону. Его равная удаленность и от партии Берайни, и от Шерагана как бы демонстрировала подчеркнутый нейтралитет Авермуса, но Идэль сильно сомневалась, что он долго сможет занимать среднюю позицию. Авермус был светло–рыжим, почти блондином; на вид – мужчина средних лет, подвижный и худощавый. Он был одет пестро и пышно, в одежде доминировали красные и светло–коричневые цвета.

Дом Кион присутствовал за столом не в полном составе. Помимо Сурейлин и Йатрана, недоставало еще чудаковатого брата Шерагана, Смайрена, а также Вомфада и Декмиса – двух братьев из еще одной боковой ветви клана. Так же тут не было секонда Ведаина, хотя в прежние времена он исправно обедал и ужинал вместе с правящей семьей. Предшественником Ведаина на посту соправителя был Нидкольм, отец Берайни; он участвовал в заговоре дочери против Джейбрина и разделил ее участь. По закону, секонд не мог принадлежать к тому же клану, что и приор, но Джейбрин просто обошел этот закон, переведя Ведаина, происходившего из младшего дома высокорожденных, подчиненного клану Кион, в Аминор, а затем организовав совершенно «честные» выборы своего протеже на Малом Совете. Вероятно, сейчас, чтобы соблюсти приличия, он сидит за столом в той части дворца, где ужинает клан Аминор; но Идэль сомневалась, что это поможет ему сохранить власть. Впрочем, многое зависит от дипломатических способностей Ведаина и от того, на ту ли лошадку в предстоящей борьбе он поставит. Если его протеже станет приором, у Ведаина есть все шансы сохранить пост, если он ошибется и к финишу придет кто–то другой, будет смещен и секонд, благо его не вполне законное избрание дает к тому отличный повод.

Лица Вомфада и Декмиса Идэль помнила довольно смутно, а Смайрена вообще не видела ни разу – он не появлялся во дворце, и, по слухам, ненавидел политику, предпочитая разводить пчел вместо того, чтобы плести интриги. Тут, однако, присутствовали люди, узнать которых Идэль не могла, как ни старалась – мужчина лет тридцати пяти, высокий и темноволосый, в темной одежде, расшитой золотом; и молодая девушка, черты лица которой имели нечто общее с лицом ее соседа – судя по всему, она приходилась мужчине либо дочерью, либо младшей сестрой. Ее волосы были немного светлее, а длинное коричневое платье так же, как и костюм мужчины, украшено золотой вышивкой. Взгляд у девушки прямой и ясный, Идэль почувствовала в нем решительность и сильную волю. Нечто подобное ощущалось и в ее отце (или все–таки брате?), но в отличие от девушки он не выказывал силу, а прятал ее, его взгляд был почти мягким, даже благодушным… как у сытого тигра.

Мужчина занимал место в конце стола, напротив Шерагана, девушка сидела от него по левую руку. Место между ней и Яльмой было свободно; так же пустовало сиденье между темноволосым мужчиной и министром Авермусом.

Идэль наклонилась к Фольгорму и тихо произнесла, разглядывая вышивку на воротнике Кетрава:

– Мужчина и женщина слева. Я их не знаю. Кто это?

– О! – с многозначительным видом сказал Фольгорм, отправляя в рот кусочек кижума. – До самого последнего времени и я их не знал. Это Эрдан и Дана.

Идэль искоса поглядела на дядюшку.

– Мне это ни о чем не говорит.

– Ай–яй–яй. – Фольгорм осуждающе поцокал языком. – Когда ты в последний раз смотрела на наше генеалогическое древо?

– Довольно давно. К тому же, оно такое огромное, что я никогда не могла запомнить всех. Так кто это?

– Внук Гарабинда, – понизив голос, сказал Фольгорм. – И его дочь. Она родилась уже в изгнании…

Идэль ошеломленно уставилась на двоих людей, занимавших левую часть стола. Услышанное не укладывалось у нее в голове. Мужчина, почувствовав взгляд, посмотрел ей в глаза. Идэль поспешно отвернулась.

– Как они посмели?.. – сдавленным шепотом произнесла она.

– Почему бы и нет? – с преувеличенным легкомыслием откликнулся Фольгорм. – Джейбрина нет, беспокоиться им не о чем… Любопытно, насколько хорошо они информированы: появились уже через несколько дней после его смерти… Похоже, что они держат руку на пульсе событий.

– Не сомневаюсь, что убийство приора – на их совести, – процедила Идэль.

– Ну, я бы не был столь категоричен… – протянул Фольгорм. – Однако ты права – вероятность того, что они приложили к этому руку… весьма велика.