Дом Неба и Дыхания - Сара Маас

Рунн пытался не удивляться способности Ханта «включать главнокомандующего».

– Отвлекающий маневр предполагает нечто серьезное. Происшествие, благодаря которому у нас будет достаточно времени для проникновения в архив и поиски Ясного Дня, – сказал он.

– Скорее всего, ее держат в тюрьме под дворцом, – продолжал Хант. – Она жива. В этом я уверен, – добавил он, словно уловив тревогу Рунна. – Ею займется Лань. Сразу ее не убьют, поскольку она знает слишком много важного.

У Рунна забурлило в животе. В мозгу до сих пор звучал испуганный голос Ясного Дня. Кровь требовала отправиться на поиски ее.

– Рунн, мы ее спасем, – уже мягче сказала Брайс.

– На крупный отвлекающий маневр у нас попросту нет времени, – сказал Хант, усаживаясь рядом с Брайс.

Рунн поскреб щетину на подбородке. Они не могли ждать недели. Каждый час на счету. И даже минуты.

– Ясный День сказала, что Пиппа затаилась, но явно что-то готовит. За последнее время Офион наполучал столько ударов по своим войскам и базам, что командование готово дать Пиппе полную свободу действий. Наверняка она предпримет еще какую-нибудь отчаянную попытку сплотить имеющиеся ряды мятежников и привлечь новых. Быть может, мы кое-что подскажем Пиппе, и она осуществит свои планы раньше намеченного срока.

– Позвони Кормаку, – сказала Брайс, барабаня пальцами по столу.

Кормак появился через полчаса. К тому времени Брайс окончательно проснулась. Следом пришел Тарион, которого Брайс тоже вызвала. Раз уж он заварил эту кашу, пусть теперь помогает расхлебывать.

С первых секунд Брайс почувствовала: с Тарионом что-то не так. Изменился его запах. Выражение глаз. На ее вопрос он ответил, что у него все в порядке. Допытываться она не стала. Но что-то в русале изменилось. Что именно – она не могла понять, однако изменения были налицо.

Рунн кратко ввел Кормака в курс их намерений.

– Вчера я получил важные сведения. Источник вполне надежный. Так вот, Пиппа планирует в ближайшие недели нанести удар по пангерской лаборатории, где трудятся лучшие ученые и инженеры астериев. Именно там создавался новый образец механокостюма. Пиппа рассчитывает завладеть чертежами механокостюма и захватить в плен самих ученых.

– Мятежники хотят производить новые механокостюмы? – спросил Тарион.

Кормак кивнул.

– И когда ты собирался рассказать нам об этом? – с вызовом бросил ему Рунн.

Глаза Кормака вспыхнули.

– Я узнал об этом в полночь и решил, что новость обождет до утра. И потом, после того бала вы перестали держать меня в курсе своих действий. Разве не так? – спросил он, адресуя вопрос Брайс.

– Я думала, ты зализываешь раны. – она лучезарно улыбнулась авалленскому принцу.

Ответ рассердил Кормака.

– Я общался со своим отцом. Искал способ убедить его позволить мне остаться здесь после расторгнутой помолвки и унижения, которого я вдоволь нахлебался.

Тарион присвистнул.

– И тебе удалось? – спросила Брайс.

– Иначе я бы здесь не стоял, – огрызнулся Кормак. – Он думает, что я всячески пытаюсь отбить тебя у Аталара.

Хант лишь усмехнулся, заработав сердитый взгляд Кормака. Брайс почувствовала необходимость вмешаться:

– Как нам убедить Пиппу атаковать лабораторию раньше срока? Насколько помню, мы с нею не в самых лучших отношениях.

– А что, если нападение спровоцирует не она? – спросил Тарион.

– Ты хочешь сказать… это сделаем мы?

– Я, Кормак и любой, кому мы доверяем. Мы совершим налет, а Пиппа и ее приспешники набегут раньше, чем мы сумеем похитить чертежи и образцы костюмов.

– И куда нас это приведет? – спросил Хант.

– Это приведет нас в лабораторию вместе с Пиппой и Офионом. Если мы правильно рассчитаем время, туда же вскоре явится стая волкожутней.

– Солас пылающий, – выдохнула Брайс, массируя лицо. – Как ты собираешься выкарабкиваться из всего этого?

Кормак улыбнулся Тариону, словно уловив направление его мыслей:

– Это и будет крупным отвлекающим маневром. Мы устроим взрыв, который все разметет.

– Взрыв наверняка привлечет внимание астериев, – заметил Рунн.

– Лаборатория находится в двадцати милях севернее Вечного Города, – сказал Кормак. – Возможно, атака заставит астериев лично прибыть на место. Особенно если Пиппа Спецос попадет в плен.

– И ты хладнокровно выдашь свою соратницу по Офиону? – спросил у авалленского принца Хант.

– Других вариантов я не вижу.

– Число жертв должно быть минимальным, – сказал Кормаку и Тариону Хант. – Мы не хотим марать руки их кровью.

Брайс сдавило грудь. Хотим или не хотим – жертвы все равно будут.

– Я сейчас вернусь, – сказала она и пошла в спальню.

Закрыв дверь, она подошла к фотографии на комоде и несколько минут смотрела на снимок.

– Что с тобой? – спросил вошедший Хант.

Брайс продолжала смотреть на фото.

– В тот вечер мы были по-настоящему счастливы, – сказала она.

Хант подошел ближе. Со снимка ему улыбались Брайс, Даника, Юнипера и Фьюри. Выпившие, курнувшие или нюхнувшие наркотиков и потрясающе самоуверенные.

– Я тогда думала: наконец-то мы по-настоящему счастливы. А получилось… Фьюри занималась тем, чем занимается и сейчас. Юнипера тайно ее любила. А Даника… у Даники была истинная пара и куча секретов. Видишь мою физиономию? Пьяная дурочка, убежденная, что мы будем так тусоваться, пока не превратимся в прах… Чем кончилось, знаешь сам. Я планирую вторжение во дворец астериев.

Боль в горле мешала ей говорить.

– Такое ощущение, что перестала понимать, кто я. Пусть это звучит как долбаное клише, но… тогда я думала, что знаю, кто я. А теперь… – Она опустила руки. По пальцам заструился звездный свет. – Какова конечная цель всего этого? Каким-то образом свергнуть астериев? И что потом? Создать новое правительство на Вальбаре, во всем мире? Но вдруг падение астериев спровоцирует новую войну?

Хант обнял ее, упершись подбородком в макушку:

– Не беспокойся о будущем. Давай сосредоточимся на текущей задаче, а потом будем разбираться с другими делами.

– Я думала, полководец всегда планирует наперед.

– Я и планирую. А первый шаг – узнать, какие сведения получила Зофи. Если ничего особенного, проведем переоценку. Но… я знаю, каково однажды проснуться и удивиться, до чего же далеко ты ушла от той беззаботной девицы, запечатленной на снимке. Знаю по собственному опыту. Мы с матерью жили в трущобах. Жизнь была нелегкой, но после ее смерти… Мне показалось, будто у меня отняли иллюзию. Так я оказался в армии Шахары. Озлобленный, сбитый с толку. Понадобилось много времени, чтобы во всем разобраться. Я до сих пор разбираюсь.