Остров перевертышей. Рождение Мары - Дарья Сойфер

— Слушай, я все хотела тебя спросить… — обратилась к ней Брин. — Сегодня Шейла и Сара говорили, что твой тотем — черная мамба. Ты ведь действительно ничего о себе не рассказывала… Это правда?

— Понятия не имею.

— В смысле?

— Ну, тотем моей мамы — лиса, а кто я — неизвестно. Эдлунд пытался сегодня настроить меня на трансформацию, ничего не вышло. Я могу быть лисой, змеей, крокодилом… Или просто девочкой.

— А Сара?…

— А Сару я пыталась напугать. Ей полезно.

— Понятно, — Брин опустила белые ресницы.

— И ты даже не спросишь, что я здесь делаю? И по какому праву меня сюда привезли?

— Не-а.

Они рассматривали снимки, выискивая на каждом лицо Томиной мамы. Видели украшенный шарами главный холл, праздничные танцы, огромный торт в виде солнца.

— Это же синьора Коломбо! — воскликнула Брин, указывая на стройную итальянку в белом халате.

— Не может быть!

— Да точно, она. Сколько ей здесь? Неужели она так давно работает в Линдхольме?

— По-моему, тут многие проводят всю жизнь.

— Нет, что ты! Мама рассказывала, что когда она училась, были другие преподаватели. Из наших она знает разве что Эдлунда и Лобо, который ведет спорт и испанский. И кого-то из зимних. Многие создали семьи и уехали.

— Погоди, а сколько времени уже? Мы на ужин не опоздаем? — обеспокоилась Тома: от изображения торта, пусть и из далекого прошлого, у нее засосало под ложечкой.

— Полвосьмого, — Брин сверилась с телефоном. — Через полчаса закроют.

Они решили пока оставить фотографии в библиотеке, чтобы случайно не испортить их за ужином, спешно попрощались с миссис Крианян и поторопились во владения синьоры Коломбо.

Столовая шумела: студенты смеялись и болтали, звякала посуда. Тамара и Брин набрали на подносы тушеного лосося с маленькими картофелинами и зеленой фасолью и прошли за свой стол. Джо не было. Наверное, поел одним из первых и не стал ее дожидаться.

— А мы уже заволновались: неужели ты пропустишь ужин? — подколола Тому Зури.

— Ну уж нет, — улыбнулась в ответ Тамара. — На мою порцию можешь даже не рассчитывать.

— Я за соком, — Брин встала. — Тебе принести?

— Конечно! Спасибо.

— О, да ты сдружилась с этой Фриксдоттер? — спросила Ханна.

Послышались разрозненные смешки.

— Еще раз так ее назовешь, — яростно прошипела Тома. — И получишь!

— Да ладно, ладно! — Ханна Оттер отшатнулась. — Это же ты сама и придумала…

— Считай, раздумала обратно.

— Как скажешь, — и Ханна принялась усердно ковыряться в своей тарелке.

Брин отошла к столу с напитками. Тома не успела посмотреть на ее реакцию, но надеялась, что этот случай не испортит хрупкого перемирия. За столом летних первокурсников стало тихо: Нанду где-то носило, и некому было развеять шуткой неловкую паузу.

Зато на горизонте показалась Сара Уортингтон со своей свитой. Тамара напряглась, готовясь к атаке, но та вовсю источала дружелюбие.

— Привет, Мара, — как ни в чем не бывало, пропела английская Барби.

— Привет.

— Слушай, утром вышло некрасиво. Мне жаль. Не хочу ссориться и все такое. На, решила тебя порадовать, — Сара протянула непривычно яркую бутылку газировки. — Ты, наверное, никогда не пробовала.

— А что это?

Шейла и Рашми фыркнули.

— Девочки, перестаньте! Откуда ей знать? — одернула их мисс Уортингтон. — Это дизайнерская кола. Попробуй, очень вкусно.

— Ладно, спасибо, — Тома пожала плечами.

Не то, чтобы ей вдруг понравилась эта снобистская девица, просто врагов у нее и в интернате было предостаточно. Успеет еще нажить.

Уортингтон с подружками растворились в толпе, а Брин вернулась и плюхнулась на свое место.

— Держи, — она поставила перед Томой стакан апельсинового сока.

— Спасибо. Только вот Сара принесла мне колы… Будешь?

— Серьезно? — поморщилась исландка. — Ты собираешься это пить?

— Ну да, а почему нет? Тебе налить?

— Нет, спасибо, — надулась Брин.

На всякий случай, перед едой Тамара проглотила сразу три таблетки профессора Эдлунда — уж больно сильно ей хотелось доказать всем, что она перевертыш.

Кола оказалась самой обычной, Тома отставила ее в сторонку, и к Брин постепенно вернулось хорошее настроение. В домик они возвращались вместе. Было светло: белые ночи, наконец, проявили себя во всем великолепии. Сытый желудок грел изнутри, шуршали легкие волны.

На веранде сидел Нанду с гитарой, вокруг него кучковались ребята, включая, как ни странно, Сару Уортингтон. Увидев Брин и Тому, все заржали.

— Что смешного? — насторожилась Тамара.

— Вот и наша черная мамба! — Сара уперла руки в боки. — Скажи, юная леди, тебя никто не учил, что врать нехорошо?

— Ты о чем?

— Мы все знаем. Что никакая ты не змея, и вообще, скорее всего, не перевертыш!

— Что? — Тома опешила. — Но откуда?..

— Птичка на хвосте принесла.

Она оглядела ребят: не смеялся только Джо.

— Какое это имеет значение? — вступилась Брин. — Ну, соврала, подумаешь, как будто вы все говорите только правду!

— Брин, не надо… — попыталась ее остановить Тома, но опоздала.

— А, с ней еще и Фриксдоттир! Отличная из вас получилась парочка! Фрик и псевдомамба! Не хочешь посмотреть, что ты пила сегодня за ужином? — Сара развернула к ней свой телефон.

На видео они с Шейлой плевали в разноцветную бутылку колы.

— Ну как, вкусно было? Дизайнерская работа!

— Мне все равно, мамба я или сибирский ядовитый хомяк! — Тома отодвинула от себя Брин. — Тебе не жить!

Тамару трясло от ярости. Голову сжали огненные тиски, внутренности скрутило, как стираное белье. От гнева она едва держалась на ногах. Ее передернуло, и она двинулась на Сару, сжав кулаки.

Но не успела она дотронуться до этой несчастной аристократки, как та побледнела и испуганно вскрикнула. Тома сделала еще один шаг: ноги слабели, перед глазами все качалось, череп раскалывался от боли. Веранда, Сара, ребята куда-то поплыли, и спина врезалась в твердую поверхность.

— Позовите мадам Венсан! — крикнул кто-то.

Из тумана появилось лицо Брин.

— Что… происходит? — с трудом выговорила Тома.

— Ты превратилась в Сару Уортингтон, — ответила Брин, и все погрузилось в темноту.