Грязная магия - Дмитрий Казаков

С улицы Фиолетовая больница встречала гостей высокой и мощной стеной, способной вызвать зависть у некоторых крепостей. В ней имелись ворота, предназначенные выдерживать удары тарана, и крошечная калитка – для прохода посетителей.

Шнор Орин толкнул ее и тут же был остановлен властным окриком:

– Куда?

Дорогу Шнору преградила необъятных размеров дама в хламиде серого цвета, метла в ее руке смотрелась оружием, более опасным, чем копье или меч. Под суровым взглядом Орин затрепетал, ощутив себя насаженным на булавку жуком.

– Друг у меня... тут... эээ...

– Я спрашиваю, куда на чистое прешь? Не видишь, тут разметено?

Шнор опустил взгляд. Обширный больничный двор был замощен серыми плитами, и отличить, какие плитки являются чистыми, а какие – нет, не смог бы даже орлиный взгляд. Их все покрывал слой грязи.

– Э, а куда идти?

– Вон туда! – хозяйка метлы подняла руку, словно изготовленную из цельного бычьего окорока.

Шнору Орину, ругаясь про себя, пришлось пробираться вдоль стенки. Его провожали подозрительным взглядом. Только вступив на крыльцо, студент вздохнул с облегчением.

Когда черноволосая девица с кафедры медицинской магии явилась вчера к нему домой и рассказала, что Арс в больнице, Шнор сначала решил, что это шутка. Потом подумал, что с приятелем случилось чего-то серьезное, и лишь затем до него дошло, что таким образом Арс Топыряк спасся от неведомого убийцы.

– Ты спрятала его в больнице? – спросил он, изумленно глядя на медичку, которая представилась как Айя.

– Да, и что тут такого? – на лице девушки отразилось недоумение.

Шнор промолчал. Если выбирать, то он предпочел бы быструю смерть.

Больницы предназначались для спасения жизни и здоровья людей, а также представителей прочих разумных рас. Но, несмотря на это, они пользовались славой мрачных застенков, где свирепые доктора удовлетворяют садистские инстинкты, мучая больных всякими хитроумными способами...

Иной точки зрения придерживались разве что сами маги-лекари.

Пройдя в дверь, Шнор Орин оказался перед закрывающей проход металлической решеткой. Сбоку у нее имелась небольшая кабинка, которую занимала еще одна монументальная дама в серой хламиде.

– Куда? – спросила она.

– И тут разметено? – удивился Шнор, пришедший к выводу, что работниц в Фиолетовую больницу набирают по одному признаку – способности перещеголять объемами гиппопотама.

– Куда идешь? К кому? – повторила дама.

– Арс Топыряк, его привезли к вам пару дней назад, – сказал Шнор.

– Так, – дама в будочке зашелестела пергаментными листами, – есть такой. Этаж три, бокс третий... Допуск ограничен, к тому же сейчас не часы для посещений. Ты ему кто: отец, мать?

–Я-то? – был соблазн назваться братом, но Шнор Орин его преодолел. – Друг. Но у него родственников в Ква-Ква нет! А я студент, мне и так пришлось с занятий отпрашиваться!

– Ладно, – дама смягчилась. – Иди уж. Только калоши надень.

У подножия будочки обнаружился деревянный ящик, в котором хранились несколько пар дырявых и грязных галош. С какой целью визитер должен был напялить их на нижние конечности, оставалось неясным. Шнор подумал, что тут замешаны какие-то древние обычаи.

Когда он нацепил галоши, дама в будочке что-то нажала, и решетка с душераздирающим воплем, на который способны разве только баньши или привидения высшего класса, отъехала в сторону.

– Справа будет лестница, – сказала дама. – По ней до третьего. Там свернешь влево и потом спросишь.

Пройдя несколько шагов, Шнор, как в стену, уткнулся в облако запахов. Пахло чем-то горьким, горелым и еще неприятно сладковатым – короче говоря, пахло больницей.

По лестнице поднялся без приключений, но едва вышел на третий этаж, как чуть не столкнулся с каталкой. Толкал ее равнодушно выглядящий тролль (они всегда так выглядят, каменные лица не очень-то выразительны), а на зеленой простыне, закрывающей лежащее на каталке тело, проступали кровавые пятна.