Джинкс - Сэйдж Блэквуд

Дни и ночи Джинкс обшаривал дом, отыскивая ключ к тому, что сотворил с ним Симон. А Симон тем временем работал над новыми заклинаниями. Джинксу казалось, что чародей стал намного могущественнее. А единственный успех Джинкса по части изучения магии сводился к тому, что теперь он овладел искусством поднимать в воздух книги, да и то не слишком тяжелые. И это все.

Потери его новое умение не возмещало.

Симон ходил всклокоченный, с запавшими глазами. Наверное, мало спал. А мылся уж наверняка нечасто. И подолгу сидел, уставившись взглядом в голую каменную стену, из-за которой раньше появлялась София. Джинкс теперь уже понимал – по таким признакам и узнаешь, о чем человек думает… нужно присматриваться к тому, куда обращается его взгляд, отмечать, на каких словах он вдруг замолкает, ну и так далее.

Впрочем, Джинкса это не занимало. Утратив способность видеть чувства других, Джинкс стал проникаться намного бо́льшим интересом к тому, что чувствует он сам. А чувствовал он, что ему все надоело. И в доме Симона Джинкс оставался лишь потому, что не понимал, как сможет вернуть утраченную способность, если уйдет отсюда.

Правда, он мог бы добраться до Самарры. Джинкс помнил слова Софии о том, что Симон пришел в Самарру, чтобы найти ответы на магические вопросы. А ну как и ему, Джинксу, удастся выяснить там что-нибудь о своей пропавшей способности? Ведь Симон отнял ее с помощью магии, и Джинкс, обдумав все, пришел к заключению, что она тоже была своего рода магией. Великой магией Урвальда, как назвала ее Дама Гламмер.

Он снова и снова изучал ту каменную стену. Иллюзией она не была. Была стеной.

Симон часто уходил в Урвальд, иногда отсутствуя по нескольку дней подряд. Джинкс ни разу с ним не попросился. Он использовал отлучки Симона для обысков в мастерской и в других комнатах дома, искал зеленую бутылку. Но так ее и не нашел.

Он читал Симоновы книги по магии, надеясь узнать из них, что сделал с ним чародей. Толку от книг было мало, – они норовили утаить столько же сведений, сколько открывали. И слова в них были какие-то странные – такие, чтобы читателю приходилось ломать голову над тем, что ему полагается делать.

Одна написанная на самарране книга называлась «Знание – сила».

Едва Джинкс раскрыл ее, как книга загорелась, но он с помощью магии вобрал пламя в себя. Затем ушел в кухню и там прочитал книгу, сидя на теплой лежанке.

Насколько мог судить Джинкс, большой полезностью она не отличалась, а была просто сборником заклинаний вроде следующего:

Вещь можно спрятать у всех на виду.

Знающий, что она здесь, найдет ее,

не знающий не найдет.

И такой дребедени в книге было полным-полно. Она не рассказывала, что нужно сделать, а просто говорила о том, что может быть сделано. Джинкс прочел ее от корки до корки, – ах, если бы он сумел понять, о чем она толкует! Тогда, быть может, книга помогла бы ему попасть в Самарру.

* * *

Джинкс стоял, закопавшись пальцами в лесную почву. Умение понимать деревья его не покинуло, не ушло, повинуясь заклятию Симона, в зеленую бутылку. Почему так случилось, Джинкс не знал. На самом-то деле, с тех пор как он лишился способности видеть мысли людей, Джинкс стал яснее, как ему казалось, различать мысли деревьев. Он попытался выспросить у них, что сделал Симон с его магией, однако деревья его не услышали. Они знали, что Джинкс слушает их. Но сами его не слушали.

Стояло раннее лето, и деревья говорили об этом – о дожде, о том, как славно все перегнивает в земле, когда она согревается. И о страхе. Страх был чем-то новым, и он продвигался по Урвальду.

Огров, троллей и драконов деревья не боялись. Считали их докучливыми, и только. А тут было что-то намного, намного худшее. Оно шло с запада на восток, приближаясь, насколько смог понять Джинкс, к дому Симона. В подробности деревья не вдавались. Они даже не пытались описать это ужасное создание. Просто говорили: страх.

Джинкс вытащил пальцы из земли и направился к дому.

И вдруг ощутил какое-то движение в лесу за своей спиной. Обернулся. Что-то волосатое, четвероногое. Волколак или медвелак? Вот тварь показалась из-за древесного ствола. Волколак. Джинкс развернулся, намереваясь припуститься бегом, однако угодил ногой в какую-то нору и упал.

Он вскочил, стараясь двигаться как можно быстрее и бесшумнее. Но едва наступил на правую ногу, как ее пронзила боль. Правая лодыжка вспухла и странно скособочилась. Он сделал шаг. Больно. Сделал другой. Волколак, от которого Джинкса отделяло ярдов[12]пятьдесят, с интересом обнюхивал землю. Джинкса он пока не заметил, но след его через секунду-другую возьмет. И очень скоро Джинкс увидел – взял. Уши волколака задергались. Он жадно втянул носом воздух как раз на том месте, где недавно стоял, зарывшись в землю пальцами, Джинкс.

Мальчик сосредоточился на укрывающем заклятье. Сосредоточился сильнее, чем когда-либо в жизни. Он посмотрел на свои отчетливо видимые ступни – правая начала распухать, не желая отставать от собственной лодыжки. Попробуй еще раз. Сосредоточься!

Теперь волколак рыл лапами рыхлую землю – там, где в ней укрывались ноги слушавшего деревья Джинкса. Все без толку, заклинание ему не давалось. Он никогда не сможет укрыться. И тут голос Симона произнес в его голове: «Конечно, не сможешь. Потому как думаешь, что не можешь».