Охотник - Владимир Поселягин

Узнал я его не сразу, на фото в моем архиве ему было гораздо больше лет. Запомнив его движения и походку чтобы если что не спутать в темноте, направился на адрес Матвиенко.

Я понимал, что тороплюсь и плохая организованность и продуманность может плохо кончится, но у меня не было времени, а оставлять этих уродов, и дальше коптить небо не хотелось.

Матвиенко этим днем я так и не увидел, когда стемнело я, вернулся в гостиницу, решив завтра закончить с этим делом и послезавтра отправиться в Сочи. Сливко я займусь при возвращении с моря, не все сразу.

На следующий день я действовал экспромтом, угнав машину неподалеку от посольства Великобритании, сменил номера, скрутив их с первой попавшейся машины. Интереса со стороны сотрудников комитета, что наблюдали за посольством, мне удалось избежать. Их было трое, как я вычислил. В общем, рано утром я подъехал к дому Гусакова. Вышел он вместе с молодой женщиной забитого вида, а когда они разделились, направился следом за автобусом на который села моя цель.

При выходе он направился в сторону спецприёмника, где работал фотографом. Притершись к обочине, я опустил окно с его стороны и крикнул:

— Борис! Борька! Что, не узнаешь?

Тот остановился и удивленно осмотрел новенькую 'Волгу', я специально подобрал машину поярче, маньяки как сороки реагируют на все блестящее.

— Не помню.

— Да ты что? Давай садись, подвезу по дороге и поговорим.

Мельком глянув на уже видные створки приемника. Он махнул рукой:

— А давай.

Как только он сел, я ударил его ребром ладони по горлу, и когда он, хрипя, наклонился вперед, уже по шее, вырубая, после чего тронулся с места и отъехал в сторону. Если кто что и видел, то вряд ли что понял, на их глазах я приобнял знакомого и мы отъехали.

Найдя тихий проулок, переложил тело в багажник, крепко связал его и вставил кляп. Надеюсь, он не задохнётся, пока я охочусь на Матвиенко.

— Хм, сразу охотиться за двумя маньяками, у меня такого еще не было, — хмыкнул я, закрывая багажник.

С Матвиенко вообще получилось просто, я застал его как раз в тот момент, когда он с сонным видом выходил из дома с удочками. В общем повезло. Дальше проследил где он в пригороде вышел из автобуса и, проследовав за ним, банально сбил его машиной. Задев правым крыло. Пока тот орал благим матом держась за сломанную ногу, вырубил его, связал и поместил к соседу.

После этого я поехал на склад, где все было приготовлено.

Когда оба подонка были привязаны, к длинному слесарному столу, я щелкнул пальцем по пиле, отчего та издала мелодичный звон и обратился к Матвиенко:

— Ну что, помнишь тех двух женщин что ты изнасиловал и убил четыре и два месяца назад?.. Ох, как побледнел, значит помнишь.

Гусаков с ужасом смотрел, как я приложил пилу к ноге его напарника по несчастью и спокойно начал пилить еще живого человека. Именно их мучения и осознание причины этого поступка больше всего придавали мне сил. Просто убить их? Зная как эти уроды мучили своих жертв? Нет уж, пусть им воздастся сторицей, в принципе что я и делал. Матвиенко умер на отпиле второй ноги, Гусаков же не выдержал и первую, остановилось сердце. Но, несмотря на это, я закончил дело и разложил расчлененные тела наблюдая как стекает кровь. Сидя на полусгнившем бревне я задумчиво смотрел на расчленённые трупы. Подозрения подтвердились, никакой привычной волны блаженства после убийства маньяков у меня не было. Я за последние месяцы заметил, что постоянная ранее жажда крови почему-то меня больше не мучает. Про убитых недавно не стоило даже вспоминать, месть это месть, с жаждой крови ее не путайте.

— Я что излечился? — растерянно спросил я сам себя. Стянув окровавленную резиновую перчатку, я почесал затылок и снова задумчиво посмотрел на расчленённые тела. — Нет, проверим контрольно на Сливко. Если волны не будет, это подтвердит что теперь мне не нужно искать маньяков для утоления жажды. Хм, даже не верится, что я излечился.

Когда кровь стекла я убрал обрубки в мешки и поехал на свалку где и закопал окровавленные трупы. Доехав до реки, искупался и переоделся в чистую одежду, после чего столкнул 'Волгу' в реку, найдя во время купания глубокое место. После этого под вечер вернулся в гостиницу, чувствуя бодрость во всем теле и весело напевая себе под нос:

'Я знаю точно наперед

Сегодня кто-нибудь умрет

Я знаю где, я знаю как

Я не гадалка, я маньяк

Меня не видно в темноте

Я приближаюся к тебе

И ты дрожишь в моих руках

Теперь ты знаешь, что есть страх

Приставлен к горлу острый нож

И ты так просто не уйдешь

И слезы капают из глаз;

Ты видишь мир в последний раз…

Ведь он соседом тихим был

И он не с кем не говорил

Он по закату уходил

Ну а с рассветом приходил

Никто не знает, где он был

Кого сегодня он убил

В кого воткнул он острый нож

Кого сегодня не найдешь…'

* * *

Когда я вышел из вагона на железнодорожном вокзале в Сочи, меня оглушил гомон толпы. Больше всего кричали зазывалы, сдающие комнаты, не уступали им продавцы местных вкусностей. Покрикивали носильщики, предлагая свои услуги. Да и только что прибывшие пассажиры тоже вносили свою лепту.

Оглядевшись, я сквозь толпу направился к стоянке машин. Кроме такси там стояли и частники, зарабатывающие свою копейку в курортный сезон. Оружие было в чемодане, поэтому я был одет в летнюю белую рубашку с короткими рукавами и белые летние штаны. На ногах были плетёнки, только на голове ничего не было. Будет время, пробегусь по местным магазинам и прикуплю что-нибудь плетеное, а пока и так нормально.

Осмотрев экспозицию разного автопрома, стоявшего на площади, подошел к ближайшей бежевой 'Победе'.

— Сколько берешь, отец? — спросил я пожилого усатого хозяина машины, который стоял рядом со связкой ключей в руке, разговаривая с двумя другими владельцами соседних машин.

— Договоримся, — пожал тот плечами.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я. — Чемодан в багажник, гитару на заднее сиденье. Только осторожней, инструмент хрупкий.

Тот не смотря на жару был в слегка потрепанной жизнью коричневой кожаной куртке, видимо отличительный знак владельца машины. Многие из водил были одеты похоже. Водитель быстро и осторожно погрузил мои вещи, пока я устраивался на широком переднем сиденье 'Победы'.