Артефакт - Дмитрий Иванов

Виталик выглядел на удивление живым, я бы даже сказал – «оживленным»… Как ни в чем не бывало, он пожал мою одеревеневшую руку, бодро похлопал меня по плечу и потащил за собой, словно мы не виделись максимум пару дней, а собственные похороны он просто прохлопал…

Кегля усадил меня за свой столик, щелкнул пальцами и заказал бутылку какого-то местного зелья. Я вел себя словно сомнамбула, даже не пытаясь сопротивляться или поддерживать «светскую» беседу. Так что говорил в основном он.

– Тут слух прошел, что тебя подстрелили. Я сначала даже поверил, но потом подумал, что брехня все это… хе-хе… – усмехнулся Виталик. – Представляешь, а я с наркотой завязал! Совсем… Что-то со мной в последнее время неладное твориться стало: провалы в памяти, даже глюки какие-то начались. В общем, я понял: это сигнал – пора завязывать. Так что… вот уже неделя, как ни грамма, веришь, нет?.. Теперь, правда, пить стал много, но это временно – нужно же как-то переломаться, без этого дерьма я б не выдержал.

Ну, как твои-то дела? Разобрался ты с этим Гельманом? А то он и ко мне наведывался – справки наводил. Я, конечно, не сказал ему ничего. Да и что я скажу?.. Но и знал бы – не сказал. В этом смысле я могила, ты меня знаешь…

– Могила?… – эхом откликнулся я, словно у меня в голове, наконец, что-то замкнулось, и я снова мог говорить. – Слушай, Виталик… – склонился я поближе к нему, – а как ты из нее выбрался? И вообще… Ты уверен, что живой?

Я смотрел на него во все глаза и все пытался понять: что же это, в самом деле, такое? Кто передо мной – очередной продукт моего больного сознания или нечто иное? Допустим, двойник моего погибшего приятеля? Со мной-то такая история случилась, а чем он хуже? Смолин, на мой взгляд, гораздо меньше подобной участи заслуживал, однако ж воскрес, сволочь…

– Знаешь, Валя, – сразу скис Виталик, – это ты верно заметил… То-то и оно, что я в последнее время совсем себя живым не чувствую… Не знаю… Может, из-за того, что с наркоты слез, а может, просто жизнь такая пошла. Но, скорее, тут дело в другом: я себя частью этой жизни почему-то не ощущаю – вот какая хрень-то… Понимаешь? Как будто кто-то вдруг взял и подменил… и не пойму: то ли меня, то ли жизнь… Странно я говорю, да? Знал бы ты, как мне самому все это странно.

– Я почему тебя об этом спросил, Виталик, – продолжил я, чувствуя, что наткнулся на что-то важное. Если уж и Кегля не был галлюцинацией, значит, вся моя безумная история (в смысле, история болезни Янина Валентина Викторовича) окончательно превращается в безумную историю, происходящую в реальном мире. То есть, видимо, что-то изменилось в самом мире, а не во мне… Уж не знаю, радоваться мне этому или горевать, но на данный момент, каюсь – я почувствовал некоторое облегчение.

– Друг мой, – сказал я Виталику, – похоже, у нас общие проблемы.

– Да ну… – недоверчиво покосился на меня Кегля. – Чтобы у тебя нервы сдали? Это ты брось!.. У тебя ж их и не было никогда.

Я огляделся по сторонам: Ольга в зале так и не появилась. Это меня по-прежнему беспокоило. Я набрал ее номер и тут сообразил, что прямо передо мной сидит ее усопший жених.

Она взяла трубку.

– Оля… куда ты подевалась? – спросил я.

– Кто это? – уточнила она.

– Да я это, я… У меня тут… Я кое-кого встретил неожиданно, так что… Когда вернешься…

Я вдруг понял, что совершенно не представляю себе, что такого «успокоительного» ей можно сказать, чтобы уберечь от нервного срыва при виде ожившего Кегли, поэтому я не стал петлять дальше: