Убить Бенду - Лев Жаков

Во дворец Канерва вернулся за полночь. Подъезжая, он заметил полоску света, пробивающуюся из-за ставней королевского кабинета, и повернул коня. Еще никогда от Канервы не уходила дичь. Самому докладывать об этой крупнейшей неудаче королю – невозможно.

Почуявший стойло конь заржал, заартачился. Он заворачивал голову почти до плеча, то ли просто мешая Канерве управлять им, то ли стараясь укусить. Канерва вспылил, сильно хлестнул его по крупу. И тут же устыдился, направил коня к воротам. Мало ли унижений он, лорд Мельсон, видел за этот проклятый год? Что ему еще одно, пусть самое страшное? Бывший главный егерь упустил крупного зверя! Теперь уж точно каждая сопливая дура станет смеяться ему вслед! Герой станет посмешищем. Он, Канерва, станет. Дьявол!

Мрачнее пыточной башни поднимался Канерва по лестнице. Редкие факелы чадили сегодня больше обычного, огонь от сквозняка выплясывал как припадочный, и тени под ногами корчили рожи. Сначала умыться, съесть чего-нибудь... подготовить доклад, записать... Чего придумываешь, Канерва? Оттягиваешь казнь! Недостойно ведешь себя. Надо идти сразу. Король ждет.

Но лицо все равно умыть. Стереть пыль. И взять кинжал – заколоться, если что.

Заколоться! Не обманывай хотя бы себя. Год уже ты не можешь оборвать эту постылую жизнь! Пузырек с ядом покрылся пылью, кинжал затупился – ты слишком боишься смерти, ты не в силах умереть вновь, хотя, казалось бы, чего там...

Канерва снял со стены в коридоре факел и засветил у себя в комнате свечу. Отнес факел на место. Вернувшись, закрыл дверь, прошел к умывальному столику в углу, плеснул из кувшина воды на ладонь, обтер лицо и упал в кресло, не снимая сапог.

В комнате кто-то был. Тонкий слух бывшего егеря уловил чужое дыхание – совсем легкое, тихое, как мышиная возня, но чужое. Кто здесь?

Канерва обнажил меч. Двигаясь на звук, подошел к кровати, прислушался. Осторожно раздвинул полог клинком...

Спит. Она спит! В его постели! Небось думает, что он вернется и накинется на нее? Маленькая дура!

Разъярившись, Канерва хотел растолкать Алицию и выставить с позором, уже занес руку но тут к нему постучали.

Дверь приоткрылась, в щель просунулась рыжая голова пажа.

– Его величество велит лорду начальнику городской стражи быть у его величества в кабинете! – отбарабанил мальчишка, шагнув в комнату и жадно разглядывая Канерву

– Ах ты проныра! – Канерва одним прыжком очутился около входа и, схватив за ухо, вытолкал пажа в коридор. – Маленький мерзавец, негодяй!

– Эй, пустите! – Лисс извернулся, вцепившись обеими руками в крепкие пальцы, сжимающие его ухо. – Приказ короля!

– Я кому сказал не попадаться мне на глаза?! Еще раз увижу... – Лорд, примерившись, дал пажу такого пинка, что тот кубарем покатился к лестнице.

– Я сегодня дежурю, урод! – крикнул мальчишка, поднимаясь. – Все доложу его величеству!

* * *

Король приказал немедленно быть. Король ждет. Король не любит ждать.

Лорд Мельсон окинул комнату взглядом, задержавшись на полоске бледного лунного света, пробивающегося сквозь щель ставен. Герои умирают на рассвете... Или не умирают вовсе.

Канерва решительно подошел к кровати, осторожно, чтобы не разбудить – хотя спит крепко, даже перепалка с пажом ее не потревожила, – поднял девушку вместе с одеялом. Она оказалась не такой уж легкой. Голова спящей быстро отдавила лорду Мельсону плечо. Ноги ее выскользнули из-под одеяла, белые ступни покачивались в такт шагам.

Алиция проснулась, лишь когда Канерва подходил к королевским покоям.

– Канерва, милый... – прошептала она, чуть приоткрыв набухшие от сна веки и выглядывая из-под ресниц, как из-под вуали. – Куда ты меня несешь?

– Ш-ш-ш... – прошипел Канерва. – Подожди. Закрой глаза.

Девушка послушно зажмурилась, обняв его за шею.

* * *

При появлении лорда Мельсона в приемной двое пажей, резавшихся в карты на ковре перед камином, вскочили, уставившись на него во все глаза. Канерва, не обращая на них внимания, толкнул дверь королевской опочивальни.

– Э! – окликнул его Лисс. – Куда ты ее несешь?

Канерва уже был внутри. Он быстро положил девушку на королевскую кровать.

– Подожди минутку. Глаза не открывай. Я сейчас. – И вышел, плотно закрыв дверь.

Паж встретил его, расставив ноги и подняв сжатые кулаки:

– Куда ты понес мою сестру, урод?

– Тебя не спросили. – Лорд заглянул в королевский кабинет и сказал негромко: – Ваше величество, я вам шлюху принес. Она в вашей постели. Извольте воспользоваться.

Лисс окаменел.

Король, оставив бумаги, вышел в приемную, забыв о недовольстве, с каким ждал Канерву Пятна на его лице порозовели.

– С охоты принес? Ловок! Хорошенькая? Угодил старику! Получишь перстень. Мальчик, пойдем, разденешь меня.

Король, потирая руки, кивнул Лиссу и вошел в опочивальню. Лисс не шевельнулся.

– Иди ты, этого болвана хватил паралич. – Канерва толкнул второго пажа вслед королю, и юнец почти вкатился в дверной проем.

Лисс очнулся.

– Ваше величество! – бросился он в спальню, но лорд Мельсон перехватил мальчишку.

– Не смей мешать королю развлекаться, – наставительно произнес он.

– Отпусти меня, урод! – прошипел Лисс и крикнул: – Ваше величество, стойте, это не шлюха!..

Канерва зажал парню рот.

– Не кричи, горло надсадишь. Его величество не слышит. Ты слишком мал, чтобы понять почему, но когда подрастешь... Ай!

Лисс укусил бывшего егеря, и тот выпустил пажа.

– Я уже мужчина! А вот ты уже нет, урод!

Мальчишка кинулся к дверям. Побледневший Канерва успел подставить ногу. Лисс споткнулся, упал, ударившись лбом о ковер с глухим стуком. Лорд Мельсон наступил мальчишке на шею.

– Еще одно слово об этом – и ты покойник. Запомни.

Паж замычал.

– То-то. – Канерва поднял ногу и сильно пнул Лисса под ребра, раз, и другой, и третий. Схватил за волосы и поднял. Паж был красным, мокрым, лицо в шерстинках. Когда Канерва развернул его к себе, мальчишка плюнул в него.

– Ах ты поганец! – Лорд ударил пажа по щеке. На прозрачной, как у всех рыжих, коже тут же расплылось красное пятно. – Ты у меня научишься хорошим манерам! – Он потащил мальчишку к выходу, сопровождая каждый шаг затрещиной. Лисс извивался, стараясь вырваться, но Канерва держал крепко.

У дверей начальник стражи наградил мальчишку особо увесистым подзатыльником.

– Я тебя предупредил, поганец. – И выпустил.

Здесь, на площадке, оканчивались три коридора, вниз и вверх уходили широкие лестничные пролеты. У каждого дежурили дюжие невозмутимые стражники.