Шпион Его Величества - Валентин Егоров

Союз с русским царем сопряжен, разумеется, с определенным риском. Нужно принять все меры предосторожности к тому, чтобы царь не утащил Лифляндию из-под самого носа Августа II, для этого надо заранее определить, что причитается России. Так или иначе, очень важно внушить ему кое-какие иллюзии: во-первых, что его предки имели права на Лифляндию, и во-вторых, что достаточно будет царю получить Нарву — и он сможет со временем подчинить себе всю Лифляндию и Эстляндию. Но если царь завоюет Нарву, надо будет привлечь Англию, Голландию, Бранденбург и Данию, чтобы они вмешались и выступили в роли третейского суда».

6

— 5 октября 1699 года генерал-майор Иоганн Рейнгольд фон Паткуль встречается с нашим государем Петром Алексеевичем, — продолжил свой рассказ Федор Юрьевич, дождавшись, когда я закончу чтение первой бумажки. — На этой встрече он представил новую докладную записку. В этой записке он уже расписал все выгоды союза с польским королем для русской короны, что Россия должна «ногою твердой встать» на Балтийском море. В этом случае она не только усилит свое влияние в Европе, но и сможет, снарядив первоклассный флот, превратиться в третью крупнейшую державу Балтики. Петр Алексеевич, горя желанием свое государство вытащить из патриархального прошлого, воспринял идеи этого Иуды Искариота, в 1700 году Россия вступила в войну со своим северным соседом, а Паткуль еще долго продолжал свою преступную и подрывную деятельность.[35]

В этот момент Федор Юрьевич Ромодановский пояснил мне, что к фон Паткулю он относится с большим предубеждением и во многом его считает неправым человеком, когда тот ради достижения личных целей скрытыми переговорами вовлекает в смертоубийственную войну целые государства. Идти по трупам других людей ради достижения личной цели ни одному истинному христианину не позволено и не гоже. Хорошо, что в тот время нашему русскому государству действительно требовался выход к Балтийскому морю, чтобы выйти в цивилизованный мир, начать торговлю, отношения с Европой и вести с ней на равных разговор. Но было бы совсем уж плохо, если Россия оказалась бы в войне по одной лишь прихоти своего монарха, тогда зря погибли бы многие сотни тысяч людей. Все это могло бы произойти из-за одного только этого лифляндца, который научился странным образом действовать и убеждать монархов в правоте своих помыслов.

— С этого момента твоя задача, Алешка, — сказал Федор Юрьевич, глядя прямо в мои глаза, — будет заключаться в том, чтобы знать, что думают и чем занимаются иностранные послы в России, что думают о России правители европейских стран, какие козни они затевают против нашего отечества. Знать и противостоять этим козням, давать государю Петру Алексеевичу правдивую информацию по всем этим вопросам, советовать, с кем можно из западников иметь дело или кому совершенно нельзя доверять. — На секунду он задумался, отвел взгляд в сторону, тяжело вздохнул, а затем продолжил говорить: — Ты должен знать, что первоначально я был против назначения тебя на такую должность, уж очень ты молод и неопытен в больших государственных делах. Не люблю я простолюдинов, Лешка, не люблю… и в этом весь сказ. Они какие-то серые и сермяжные люди, не имеют должного кругозора и думают не об отечестве, а только о своей выгоде. Но этот дьяк Ануфрий меня потряс словами, что ты не от мира сего, сейчас я не буду пытать и выбивать из тебя, как мне следует понимать эти слова дьяка. Да и Петр Алексеевич, по поводу моих оттяжек встречи с тобой однажды прямо мне сказал, что я становлюсь слишком старым, чтоб его на престоле замещать. Но он тотчас поправился и добавил, что я становлюсь старым своим духом, а не телом, хотя мне много уже лет, чтобы его замещать. Вот я решил встретиться и посмотреть на тебя, мил сударь. По твоим бесовским глазам вижу, что ты понимаешь, о чем я пытаюсь тебе втолковать, а я, если уж честно сознаваться, не совсем понимаю, как ты, молодой еще отрок, сможешь заняться таким огромадным делом и его потянуть. Хватит молчать, звереныш, и поделись своими мыслями.

Как ни странно, но я совершенно не удивился этим словам такого умного и хитрющего боярина. Даже и сейчас он меня брал «на испуг», пытался поставить в позицию, чтобы в дальнейшем я бы зависел от каждого его чиха и слова. Я не собирался показывать явного своего противления его намерениям, в открытую ему говорить, что сам с усами, что хорошо понимаю, о чем он ведет речь. Мне было еще рано полностью раскрываться перед этим человеком, который сам был порождением патриархального прошлого России, но сумел вознестись над этим прошлым, став хорошим и верным помощником Петру Алексеевичу. Сделав лицо немного задумчивым и слегка растерянным, прикрыв веками глаза, я начал говорить:

— Ваше высокопревосходительство,[36]— мой собеседник очень удивился такому сложному к нему обращению, но ни движением рук, ни мимикой лица не выдал своего удивления, — стратегическая разведка — весьма сложное и дорогостоящее дело. Сегодня мир живет информацией, монархи принимают решения на основе той информации, которую они получают. Поэтому если такая информация достоверна, то и принятое монархом решение верно, а его государство пойдет по правильному пути и займет свою нишу в сфере мирового развития. Всего пару лет назад Россия, создав собственную армию и флот, вышла на берега Балтийского моря, а до этого прозябала на европейских задворках. Сегодня наше отчество шагает по пути мирового признания, все больше и больше людей стараются приблизиться к нашему государю Петру Алексеевичу, войти в его ближний круг друзей, которым он доверяет.

В этом месте я сделал краткую паузу, чтобы дать время Федору Юрьевичу понять и освоиться с мыслью о том, что перед ним сидит не юный отрок, а взрослый муж, неплохо разбирающийся в событиях, происходивших в мире, вокруг русского государя, и прямой взаимосвязи этих событий.

— Каждый человек, войдя в государево окружение, затем всячески старался в голову Петра Алексеевича впихнуть именно ту информацию, которая была ему нужна и выгодна. Фон Паткуль подвернулся под государеву руку именно в тот момент, когда государь очень нуждался в разъяснении того, что в тот момент происходило в Европе, какое место Россия занимала в происходящих в Европе событиях, намекнув о том, по какой дороге России следует идти к своему возвышению. Чтобы противостоять временщикам и давать Петру Алексеевичу своевременную и правдивую информацию, мы должны иметь агентуру во многих странах Европы и даже в Швеции. Нам нужно делать им большие или маленькие подарки, всячески привлекать или покупать их симпатии. Мы должны перлюстрировать письма иностранных послов и посланников, а также иностранных граждан, работающих в нашей стране. Федор Юрьевич, — я обратился к князю-кесарю Ромодановскому, — ваш Преображенский, или Тайный, приказ не может справиться с этой непривычной для мозгов ваших дьяков работой. В прошлое уходят времена, когда враги отечества на дыбах или на колесах сами себя признавали врагами отечества или клепали доносы на своих друзей и знакомых.