Золотой шар - Михаил Белозеров

— Эй, кто из вас Бараско?! — грозно спросил сержант, для пущей важности сдвинув кустистые брови.

— Я! — неожиданно даже для самого себя ответил Костя и встал. — Я Бараско!

Краем глаза он заметил изумленное лицо Реда. И загораживая его, быстро и громкого повторил:

— Я Ред Бараско!

— Ты-то мне и нужен. Выходи, касатик!

Костя сложил руки за спиной, сгорбился и, как бывалый арестант, поплелся из каптерки.

— Стой! — скомандовал сержант, когда Костя очутился в коридоре. — Мордой к стене и молчи!

— А ты, стало быть, мой? — осведомился мичман, глядя на Бараско. Только он, напротив, свои кустистые брови не хмурил, как сержант, а улыбался, как ясное солнышко. — Ну идем, парень, чего стесняешься? Сейчас на бронеплощадку отбудем. Дадим тебе бескозырку, тельняшку, потому как мы все со флота. Призваны для укрепления, так сказать, вашего брата — пехоты. А то вы без нас никак не справляетесь с Зоной и сталкерами. Подожди трошечки, вот только с корешем побалакаю.

Из каптерки появился Бараско — зеленый, как покойник. Костя специально отвернулся, чтобы не терзать ему душу.

— Сегодня у нас на обед квадратные яйца. Ел когда-нибудь? — спросил мичман.

— Не-е-е-т, — выдавил Бараско.

— Правильно! — засмеялся мичман. — Откуда тебе, салаге, знать, что такое квадратные яйца? Квадратные яйца только морякам выдают.

— Это точно, — серьезно подтвердил сержант. — По два на брата. Меняют, так сказать, на непромокаемые. Ха-ха-ха! По мне так лучше макароны с мусором.

Они закурили и чуть отвернулись, как бы уединились.

— Говорят, у тебя к сулейману подход есть?..

— Ну, есть. А что ты хочешь?..

Сержант что-то забубнил мичману в ухо.

— А я что буду иметь?..

— Ну а я тебе… — сержант снова наклонился к мичману. — Бу-бу-бу…

— Бежать надо… — вдруг услышал Костя.

— Не могу, — прошептал он, покосившись на Бараско. — Сил нет…

— Бежим, иначе будет поздно. Сейчас они затянутся, и бежим.

Сержант с мичманом действительно затянулись и окутались клубами сизого дыма. Костя стоял, уткнувшись лбом в холодную, подрагивающую стену вагона, и не мог шевельнуться. Не то чтобы он испугался, просто силы кончились. Сердце билось где-то в горле, а желудок сводило спазмой. Умру, подумал он, безмерно жалея себя. Упаду и умру. И ведь никто не узнает. Кинут меня в кусты собакам на обед. И пропал я, пропал.

Сержант с мичманом снова затянулись и снова окутались клубами сизого дыма. Они перешли на флотский юмор и травили анекдоты.

Бараско понял, что с Костей творится неладное, крикнул:

— Бежим! — и толкнул его что есть силы в спину.

Только после этого Костя словно очнулся и сделал первые два неуверенных шага. Ноги, как во сне, были ватными, тяжелыми, как пудовые гири, и не гнулись.

Но недаром они полчаса бегали по всему бронепоезду: в седьмом вагоне, за третьим поворотом направо была дверь, перед которой старшина Жора Червень ни разу не прокричал заветное слово «Чичвакин». На двери было написано: ЗКП. Вот туда-то и подталкивал Бараско Костю. Два раза он упал, на третий раз силы окончательно оставили его, и он с ужасом оглянулся: мичман и сержант как стояли возле купе старшины Русанова, так и остались стоять, вылупившись на них, только мичман-балагур призывно махнул рукой и крикнул:

— Эй, салаги, куда? Куда вы денетесь с подводной лодки-то?!

И оба засмеялись, довольные и сытые. Твари, подумал Костя. Настоящие твари! Так я вам и дался. Сейчас, только с силами соберусь.

— Вставай! — твердил Бараско, выпучив от ужаса глаза. — Вставай!

И тянул за рукав, тянул.

Костя еле поднялся. Его мотало, как пьяного. Прислонился к шершавой металлической стене и пошел вдоль нее, сдирая со лба кожу.

— Ребятки, так не шутят! — вдруг сообразил сержант. — Всему есть предел! Назад, кому сказал! Назад! — и оскалился, как испуганная собака.

В этот момент Бараско уже отворил дверь в соседний тамбур и перепрыгнул через порог. Косте оставалось сделать всего-то три шага. Но эти три шага были непреодолимыми, как расстояние до Северного полюса. Костя шел и шел, твердя: «Я всегда твердил, что судьба игра, что зачем нам рыба, коль есть икра». Однажды он услышал эти стихи по радио, и они ему очень понравились. Он запомнил только первую строчку, но не знал, кто их автор.

К ним уже бежали сержант и мичман — лениво и с достоинством, выставив перед собой животы. И наверное, он так и не дошел бы, если бы не Бараско, который в последний момент схватил его за шиворот и рывком перетащил в соседний вагон. Костя больно ударился обо что-то головой и на какое-то мгновение отключился, а когда пришел в себя, то увидел, как Бараско захлопывает дверь перед носами возмущенных преследователей и блокирует ее механизмом стопора. И только потом, секунд через десять услышал, что в дверь дубасят кулаками:

— Откройте, сволочи! Откройте! Ох, доберемся мы до вас! Ох, доберемся. Открывайте, подлюки, по-хорошему!

— Бежим! — приказал Бараско.

И только тогда у Кости появились хоть какие-то силы. Восьмой вагон был чисто пулеметным. Расчеты сидели на высоких металлических сиденьях и глядели в амбразуры, поэтому ни на Костю, ни на Бараско никто не обратил внимания — тем более, что они уже примелькались, бегая вслед за старшиной Русановым.

Они беспрепятственно попали в седьмой вагон, ввалились в ЗКП и рухнули на пол. Бараско сел и, не зная, что делать, с состраданием посмотрел на Костю.

— Думаешь, я умер? — спросил Костя и поднялся.

По его лицу текла кровь. Левое плечо разламывалось от боли. Его почти не качало, только помещение, в котором они находились, пару раз брыкнулось, как лошадь, — так что Костя едва устоял на ногах. Но это уже была сущая ерунда. Силы возвращались к нему, а в голове прояснялось.

— Нет, теперь думаю, что не умер, — обрадовался Бараско. — Ты меня напугал. А что здесь такое?!

И тогда они увидели: пульты управления, связь, рации, круглые экраны, мониторы, в которых можно было разглядеть все, что делается в любом вагоне славного бронепоезда. И между прочим — ноутбук, как раз остановленный на игре «Авто Зона», в том самом месте, где надо было из Зоны проникнуть в Дыру.

— Смотри, смотри! — воскликнул Костя. — Здесь кто-то играл в «Авто Зону».

— Он еще не убил стрелка, — со знанием дела сказал Бараско. — Осталось совсем немного. Впрочем, я не уверен, здесь другой вариант развития. Он же поперся в туннель. А там ему кранты.

— Вилы в бок, — согласился Костя.

Внезапно они услышали звук спускаемой в унитазе воды. Дверь в туалетную комнату распахнулась, и оттуда, ни на кого не глядя и сверкая Звездой Героя России, вышел командир Березин, застегивая гульфик. Он сказал загадочное: «Ага!», уселся за ноутбук, и вдруг закричал диким голосом: