Судьба в руках твоих - Ена Вольховская

—Я отказалась,— швея высвободила свою ладонь и продолжила работу.— Хотела, чтобы в моей памяти она осталась милой улыбающейся девочкой. Тогда меня вывели оттуда и отдали камень.

—Камень?— брови Йозэля удивленно изогнулись.

—Да, камень. Драгоценный. За пару недель до того, как малышка Райт стала заболевать, у нас остановился на ночь один путешественник. Тоже, кстати, слепой,— грустно усмехнулась она,— что за ирония… Денег у него не было, и он отдал камень в качестве платы, хотя мы и отказывались. В нашем захолустье его не продать, вот дочка и забрала красивую побрякушку,— женщина отрезала нитку и попросила Йозэля встать, после чего взялась за крупные полотна ткани, накидывая их по очереди на плечи парня.— После помощи,— чуть не выплюнула она последнее слово,— лекаря наместника у меня ничего не осталось, и я продала камень ювелиру, чтобы вернуться на родину. Но уехать так и не смогла.

—Что-то еще произошло?

—Нет,— убирая ткань в сторону, ответила она.— Просто тошно становилось каждый раз от мысли, что вернусь в пустой дом, а дочку оставлю здесь. Так что обосновалась в столице. Ее похоронили на местном кладбище, у храма Моры,— она ядовито усмехнулась,— прямо напротив статуи с надписью «Каждому воздается по справедливости»,— Йозэль аж дернулся, широко распахнув глаза. С одной стороны, он знал, что надпись, наоборот, попытка приободрить близких, якобы на том свете все страдания окупятся, но с другой стороны… Для Рахны это выглядело настоящей издевкой.— Вот хожу туда и гадаю, о какой справедливости идет речь, если у ног Моры покоится девочка, которая еще ничего не успела в этой жизни, у которой все должно было быть впереди?

Йозэль не нашел, что сказать. Да и требовалось ли? Он стоял посреди мастерской, в которой затихли все звуки, и, кажется, забыл, как дышать. Чужая драма давила на него удушающим одеялом, набитым свинцом, и собственные проблемы отходили на второй план. Его проблема — он сам. Лишь последствия опрометчивых решений. Проблема Рахны — неотвратимый рок, стечение обстоятельств, забравший у нее все.

—Мне… так жаль…— он едва протолкнул слова сквозь горло.— Знаете, вы очень сильная женщина. Столько лет носить под сердцем такую ужасающую трагедию!

—Я бы предпочла никогда не услышать этих слов.

—Возможно, я ошибаюсь, но думаю, что Райт хотела бы, чтобы вы прожили долгую и счастливую жизнь, а не корили себя за то, чего и не могли исправить. Вы можете всю жизнь задаваться вопросами о справедливости и богах, но они не помогут ни вам, ни вашей дочери,— он повернулся к ней лицом и неловко взял ее ладонь.— Вероятно, когда я выйду отсюда, меня поразит молнией, но я все равно скажу вам. Мир несовершенен. Ему неведомо, что есть добро, а что зло. Он ужасающе несправедлив, и никому ничего не воздастся. Вся наша жизнь — череда совпадений. Мы будто катимся с горы, а наши решения не всегда на что-то влияют. Часто то, что мы видим — лишь иллюзия выбора. В том, что случилось тогда, вы не виноваты. Вы сделали все, что могли. А потому дайте себе еще один шанс. Позвольте себе жить, Рахна! Райт не заменить, и все же у вас есть будущее. Будут новые люди, новые мечты, новые смыслы! У вас уже есть те, кто поддерживает вас, кому вы нужны. День за днем вы находите в себе силы улыбаться. Отпустите ее и не дайте боли утянуть вас следом!

Колени швеи подогнулись, и она рухнула на пол, сдавленно заплакав. Йозэль опустился рядом с ней. Он мягко притянул женщину к себе, позволяя ей уткнуться носом в плечо. Рахна вцепилась в него и обмякла. Комнату наполнил надрывный, полный горечи и отчаяния крик, сквозь который Йозэль едва-едва услышал, как подмастерье запер дверь, чтобы никто не мог войти. Йозэль молча гладил женщину по жестким, собранным в хвост волосам и шептал, что все обязательно наладится. Он не мог сказать, сколько все это длилось. Женщина рыдала, пока не сорвала голос, а ее слезы насквозь не пропитали ткань рясы. После чего она медленно отстранилась, понемногу приходя в себя, и скомкано извинилась, на что Йозэль только тихо спросил:

—Какой она была?

Женщина застыла, сидя на полу и будто не понимая, о чем речь, однако вскоре с неожиданной для себя легкостью начала говорить. Рассказывать самые лучшие вещи, что остались в ее памяти, самые светлые и добрые моменты. Голос ее наполнялся теплом, руки, что все еще цеплялись за рясу Йозэля, перестали дрожать. Казалось, с этим криком она выпустила всю боль, что скопилась за прошедшие годы, и теперь остался только светлый образ. Такой, каким она хотела сохранить его. Йозэль сидел рядом и молча слушал, не смея перебивать, лишь иногда задавал вопросы, вынуждая женщину поднимать с глубин сознания все больше приятных моментов.

Когда Рахна, наконец, выговорилась, время перевалило за вечер. Несмотря на протесты женщины, Йозэль оставил на столе золотую монетку и, попросив принести готовую мантию в храм богини сострадания, где собирался заночевать, с легким сердцем покинул мастерскую.

Не так он представлял себе этот день, ой, не так!

Он неторопливо брел по главной улице вдоль закрывавшихся лавок, а в голове было удивительно пусто. Похоже, даже саму способность мыслить он оставил у швеи. Йозэль улыбнулся и ускорился. Нет нужды бояться, мимо храма сострадания сложно пройти. Окруженный садами, он стоял прямо в центре города, распахнув свои врата всем нуждающимся. Пусть история Рахны заставила юношу еще больше усомниться в целесообразности обращения к лекарям — едва ли проклятье можно вылечит настойками — он все же решил попридержать заветный кошель и не тратиться на гостиницу.

Улицы заметно поредели, когда он, наконец, добрался до тяжелых деревянных ворот, что вскоре должны были закрыться до рассвета. Средь бездомных и нищих, путников и пилигримов Йозэль проскользнул во двор храма, однако остаться незамеченным у него не вышло. Все же вид его заметно отличался от облика обычных прихожан. Со всех сторон слышались голоса служителей и служительниц Элиос, спешивших отвести людей к месту ночлега и оказать любую посильную помощь. В какой-то момент, Йозэль с удивлением обнаружил, что один из самых гневных голосов обращен к нему и требует немедля взяться за работу. Йозэль покрутил головой, пытаясь понять в общем гвалте, с какой стороны его звали, когда его нервно схватили за руку.

—Неофиты этого года просто невыносимы!— буркнул мужчина, по голосу заметно старше самого вора.— Что ты встал, как вкопанный, работы невпроворот! Только посмотри, сколько народу!— он потянул Йозэля за собой.— Восставшие на северных землях лютуют, многим пришлось покинуть свои дома,— сокрушенным тоном пояснил он.

—Звучит кошмарно, но боюсь мне не увидеть размах бедствия,— качнул головой Йозэль и остановился, потянув священника на себя, дабы тот уже обратил внимание на некоторые особенности собеседника.— К тому же этот скромный адепт Ксенона едва ли способен помочь даже себе.

Мужчина вопросительно хмыкнул, притормаживая, и все же соизволил присмотреться к «неофиту». Однако в момент, когда смысл сказанного дошел до него, последовала реакция, которую Йозэль никак не ожидал: мужчина охнул и пуще прежнего потащил парня куда-то в сторону, в место, где куда хуже слышались голоса людей. Он схватил Йозэля за плечи и ошеломленно прошептал: