Любовь по науке, или на практику в другой мир - Лидия Миленина

Гарон расхохотался. Искренне и громогласно.

Студенты переглянулись, не понимая, что происходит. Потом — облегченно выдохнули. Видимо, решили, что при таком настроении Гарон никого уже не отчислит.

Но были неправы! Так просто Гарона не возьмешь.

— А ведь отличная идея, — усмехнулся декан, отсмеявшись. И лукаво стрельнул на меня глазами. — Для некоторых из них извиниться будет пострашнее, чем быть отчисленным из Академии. Так что, господа адепты, предлагаю вам выбор: извиниться прилюдно, указав, за что именно просите прощения. Или быть отчисленным. Выбор за вами. Начнем с более простого…

— Я прошу прощения за свою несдержанность, — полным достоинства голосом, но искренне начал Гай.

— Тебе отчисление и не грозит, — удивленно поднял бровь Гарон. — А от грядок тебя не спасет ничто. Прошу высказаться оборотня и дракона.

Гай обреченно вздохнул и замолчал. Гарет опустил глаза. Потом, скрепя зубами произнес:

— Приношу извинения у магистра декана и всех окружающих за нарушение правил Академии. За то, что был готов использовать вторую ипостась, не подумав о последствиях. Что поддался на провокации. К тому же, я мог напугать или случайно задеть… кого-нибудь. Например, адептку из другого мира.

И замолчал, продолжая скрежетать зубами. Видимо, нрав тэрина был плохо совместим с извинениями. Но как сказал-то! Вот это извинения так извинения! «Хороший мальчик!» — подумала я.

— Неплохо. Остаешься в Академии, — бросил Гарон. — Теперь ты, дракон, — и пристально поглядел на принца, которые стоял с непроницаемым лицом и смотрел в сторону, словно происходящее его не касалось.

— А вот теперь мы видим, кому извинение смерти подобно, — усмехнулся Гарон. А я заметила, что принц сжал кулаки.

— Они всегда провоцируют меня, — неожиданно процедил он и поглядел на декана. — Не понимаю, за что мне извиняться. Можно мне три наряда на грядки вместо этого?

— Понимаешь, — хмыкнул Гарон, буравя его взглядом. — А грядки — это отдельный вопрос.

Несколько мгновений молодой дракончик молчал, изучая нос своего ботинка. Сжимал и разжимал кулаки. Потом кашлянул и процедил. Очень тихо:

— Приношу извинения, что был… невежлив. Все началось с этого.

— С кем? — строго уточнил Гарон.

— Со всеми.

— А перед кем извиняешься? — продолжил иезуитский допрос Гарон.

— Перед всеми. В первую очередь — перед адепткой из другого мира, — очень тихо сказал дракон, явно просто невероятными усилиями пересиливая себя.

— Засчитаем? — весело оглянулся на меня декан.

— Да, конечно. Ведь все началось как раз с невежливости дракона, — быстро сказала я.

Конечно, вопрос отчисления или не отчисления этого горделивого ящера меня волновал намного меньше, чем благополучие друзей. Но все же… Я за мир во всем мире.

— Отлично, господа адепты. А теперь… сюрприз. В наряд на грядки отправляются все трое. Чтобы адепту Гаю не было обидно и одиноко. Приступать прямо сейчас, — он подмигнул мне и махнул рукой провинившимся.

— Одного мне на кухню дайте! — вдруг вмешалась мадам Гарунда. — Что за расточительство — всех на грядки! Дайте мне одного для мытья посуды вручную!

В глазах парней появился ужас. Настоящий суеверный ужас.

— Выбирай, кто тебе больше нравится! — расщедрился декан.

Гарунда задумчиво прошла мимо парней, помахивая половником, потом остановилась перед драконом.

— Беру этого. Самый гордый. Но и выносливый. Много посуды перемыть сможет… Пойдем, молодой человек. Магию применять запрещено.

— Но я ведь…! — отчаянно и зло воскликнул принц.

Видимо, идея мытья посуды вручную была совсем несовместима со статусом вредного драконьего принца.

— А чтобы ему было не стыдно и не обидно, возьми его друзей тоже, — вдруг сказал декан и указал на двух других драконов. — Втроем быстрее справятся. А помогать другу в трудную минуту — знак благородства для любой расы! — назидательно сообщил он молодым драконам.

— Пошли-пошли, мне рабочая сила нужна, а вам — воспитание! — заявила Гарунда. И, снова угрожая половником, как страшным оружием, погнала троих высоченных парней на куда-то за стойку с едой.

С тех пор мы их не видели…

Гая и Гарета декан увел… Видимо, «на грядки». Перед отходом Гай успел мне шепнуть, что это просто прополка вручную, ничего страшного. Иногда незаметно и магию можно применить, просто очень осторожно.

А мы, оставшиеся, переглянулись и начали смеяться.

В способности Гарунды укротить троих драконов никто не сомневался. В способности Гая с Гаретом не умереть на грядках — тоже. Все вроде бы закончилось хорошо.

— Гриша умный! Гриша — мальчик-красавчик! — словно бы поставил точку в этой истории боевой попугай Григорий.

В тот момент мы просто еще не знали, что скоро мы все попадем на грядки. И что так просто отделаться от дракона я не смогу.

***

До начала практики оставалось еще полтора часа, и мы всей компанией провели их на одной из полянок бескрайнего сада Академии.

Оставшиеся оборотни и Мэйгар сидели на траве и робко пытались дружить. А я испытывала гордость, что благодаря моему присутствию представители разных рас объединяются. Вообще за время общения с ребятами я успела понять, какие здесь отношения между разными расами.

Вообще какой-то дискриминации тут не было. Все считались равными, но были определенные симпатии и антипатии.

Например, сразу понятно, что люди дружат с оборотнями, чья первая ипостась ничем от людей не отличается. Эльфы дружат с эльфами и, как я поняла, дриадами. Ну, и с феями, вероятно. Причем на людей эльфы посматривают немного свысока, считают их грубыми. Тем более — на оборотней. В ответ люди и оборотни слегка предвзято относятся к эльфам, хоть открытой вражды нет.

Дриады дружат со всеми, кто не обижает растения и животных.

Драконы держатся сами по себе, видимо, считают себя высшей расой. Впрочем, про драконов мне пока не все было ясно. Ведь я видела только трех оголтелых парней в затянувшемся пубертатном периоде. Наверное, не стоит делать вывод обо всей расе, основываясь лишь на впечатлениях от этих не самых разумных ее представителей.

В общем, ребята сидели и беседовали, и я ходила за Арсиной по кругу, и она рассказывала мне про растения, что росли на ближайших клумбах.

Время от времени то одно, то другое чудесное растение прямо у нас на глазах поворачивалось и тянулось веточкой или стебельком к руке дриады. Она его гладила, и в этот момент вокруг словно бы разливалась какая-то светлая, приятная энергия.

Я попробовала также, но мои заверения, что я очень люблю «ботву» (так у нас на факультете называли растения), не действовали. Цветы и кустарники даже не думали тянуться ко мне.