Разборки олимпийского уровня - Валентин Леженда

— Но ведь это же очень опасно — расхаживать по земле в обличье животного, — заметил Алкидий.

— He думаю, — возразил Фемистоклюс. — Бессмертие-то все равно остается, хоть ты в клопа превратись — хрен раздавишь.

Черный козел на полянке снова замекал и, ловко подпрыгнув, оседлал Зевса сзади.

Челюсти у греков медленно отвисли.

— Сволочь! — взревел Зевс. — Отпусти!

Но ответом ему было лишь похотливое меканье.

— Слушай, а может, это Арес? — предположил Алкидий, не веря своим глазам.

Но Фемистоклюс не слушал его, он дрожащими руками снимал со спины фотоалпаратис-мгновелис.

— Ме-э-э-э, — раздавалось на поляне.

— Сволочь.

— Ме-э-э-э…

— Шашлык сделаю.

Квадратное устройство в руках Фемистоклюса тихо щелкнуло.

— Что ты делаешь? — удивился Алкидий. — Зачем это?

— Запечатлеваю событие для потомков, — ответил Фемистоклюс, быстро орудуя изобретением Гефеста, который показал смекалистому греку, как правильно с ним (устройством) обращаться.

Все было до смешного просто. Снять крышечку с круглого стекла, навести на объект, нажать черную пуговку, и все.

— А-а-а-а, — ревел на поляне Зевс. — Помогите…

— Ме-э-э-э…

— Он думает, что это самка, — догадался Алкидий, — может, поможем?

— Сиди тихо, — зашипел на друга Фемистоклюс, и аппарат в его руках снова защелкал.

— Черныш, ты где? — вдруг раздалось на поляне, и из-за деревьев вышла полная немолодая гречанка с прутиком в руке. — Ах ты, негодник! — закричала она и стеганула пару раз развратное животное по спине.

Обиженно замекав, черный козел соскочил с Зевса и бросился наутек. Тучная хозяйка, изрыгая проклятия, поспешила следом за ним.

— О-о-о-о… — простонал Зевс, — какой позор, хорошо еще, что никто этого не видел…

Алкидий с Фемистоклюсом лукаво переглянулись в кустах.

— Ну что? — спросила Гера. — Вам удалось раздобыть улики?

— Не совсем, — ответил Фемистоклюс.

— Что значит не совсем? — переспросила богиня. — Улики есть или их нет?

Они и на сей раз встретились с богиней в ее храме и потому чувствовали себя несколько неуютно.

— Вот. — Фемистоклюс протянул Гере несколько карточек из непонятного тонкого материала. (Фотобумага. — Авт.)

Взглянув на цветные картинки, богиня неопределенно хмыкнула, видимо не сразу признав благоверного, но, когда она его узнала, глаза у нее полезли на лоб.

— Пустоты Тартара, — изумленно прошептала она, — кто бы мог подумать? Но я никогда не замечала за ним этих наклонностей, о воды Стикса, какой срам!

— Не то слово, — согласился с ней Фемистоклюс, подмигивая Алкидию, как всегда робевшему в присутствии бессмертных. — Вы довольны нашей работой?

— Я… я в замешательстве, — пролепетала богиня. — Это слишком, это… я не нахожу слов, я не смогу использовать ЭТО против Зевса. Да надо мной весь Олимп смеяться будет, если остальные боги узнают, что муж изменяет мне с козлом.

Но тут богиня, на время утратившая самоконтроль, спохватилась, вспомнив, что перед ней не боги, а всего лишь двое презренных смертных.

— Пошли вон! — громко приказала она. — Если что, я с вами свяжусь.

Поклонившись, греки быстро покинули храм Геры.

Оказавшись на улице, Фемистоклюс хлопнул друга по плечу и весело рассмеялся.

— Ты не представляешь, какая это для нас удача, — радостно сказал он.

Алкидий удивленно посмотрел на рыжебородого приятеля:

— Я что-то тебя не совсем понимаю…

Фемистоклюс хмыкнул и извлек из-под одежды пачку красочных карточек.

— Гефест научил меня, как делать копии, — сообщил он. — Теперь ты понял, какое в наших руках мощное оружие?

— Против Геры?

— Ха, бери выше, против самого Зевса. Неужели не ясно, что он все для нас сделает, лишь бы эти картинки не попались на глаза кому-нибудь из олимпийцев?

— О, — обрадовался Алкидий, — это здорово!

— Но ты смотри молчи, — пригрозил другу Фемистоклюс. — До поры до времени никто, кроме нас, Геры и того черного козла, знать о происшедшем ничего не должен.

Алкидий серьезно кивнул:

— Заметано.

Внезапно в вечернем небе что-то сверкнуло, грянул гром, и высокое дерево рядом с друзьями раскололось пополам, запылав ярким пламенем.

— Бежим! — закричал Фемистоклюс, увлекая Алкидия за собой.

Зевс на Олимпе непроизвольно выругался.

— Опять этот проклятый молниеметатель мажет! — зло прокричал он. — Снова какой-то идиот мне прицел сбил.

В тронный зал Олимпа влетел испуганный Гермес:

— В чем дело, Эгидодержавный?

— Не фурычит, — сказал Громовержец, швыряя молниеметатель на пол. — Да есть здесь хоть одна вещь, которая работает нормально?

— Позвать Гефеста? — предложил Гермес, включая на сандалиях третью скорость.

— Да нет, не надо, — махнул рукой Зевс, — эти подонки все равно убежали.

Взяв с золотого подноса на столике у трона шампур с шашлыком, Громовержец кровожадно зачавкал, утоляя разыгравшийся аппетит.

— Хочешь? — предложил он опустившемуся на пол Гермесу. — Козлятина, жареная, свежая, еще сегодня днем по лесу бегала, травку щипала.

— Нет, спасибо, — отказался Гермес — у меня изжога. (Скажу вам по секрету, шашлык из козла редкая гадость. — Авт.)

— Ну как хочешь, — пожал плечами Зевс, беря с подноса следующий шампур.

— Хреново дело, — сказал Фемистоклюс, осторожно вглядываясь в вечернее небо. — Поджарит нас Громовержец, как пить дать поджарит.

— Не каркай! — прикрикнул на друга Алкидий, выбираясь из большого дупла в стволе дерева. — Что же делать? Может, позвонить Гере, она ведь обещала нас защищать.

— Да что эта Гера? — Фемистоклюс махнул рукой. — Дура дурой, что она может?

— Ну так давай поищем Диониса, пусть он за нас заступится.

— Знал бы ты, какой он трусливый, — усмехнулся Фемистоклюс. — Это только на словах он крутой, кого хочет якобы может опоить, трепач сатиров. С Зевсом справляется один лишь бог сна Гипнос, да и то не всегда.

— Ну тогда я не знаю, что делать, — сказал Алкидий, сел на травку и понурился. — Будем сидеть и ждать, пока нас Зевс поджарит.

— Зачем же сидеть и ждать? — удивился Фемистоклюс. — Нам нужен мудрый совет, как дальше себя с богами вести, и я, кажется, знаю, у кого мы этот совет получим.