Синто. Героев нет - Любовь Пушкарева

Эти грустные мысли не помешали мне заснуть. Через три часа я проснулась с чувством зверского голода и ощущением, что у меня еще одна проблема: что я буду есть? Я ведь привыкла к чистой, натуральной пище, а здесь с этим явно туго. Я быстренько перенастроила дверь на себя и отправилась к ректору. Выйдя из комнаты, я оказалась в коридоре с абсолютно одинаковыми дверями. Стучаться во все? Что за проблемы на пустом месте; похоже, пора делать глубокую очистку мозгов, потому что ничего путного в них не приходило. Когда я уже почти решила набрать по кому отца, рискуя его разбудить, из дальней двери вышел человек и застыл, глядя на меня. Он был худой и узколицый и явно не любитель женщин. В его внешности, в позе не было ничего истинно мужского, я б сказала, что в нем не было ни нанограмма тестостерона.

– Здравствуйте, подскажите, пожалуйста, где комната ректора Вольфа, – очень вежливо попросила я.

– Здравствуйте, а вы кто? – тоже вежливо поинтересовался тощий.

– Я военный советник с Синто.

Странное у него лицо, возраст определить невозможно – может, тридцать, а может, все сорок пять.

– Очень приятно, – задумчиво произнес он.

– Комната ректора Вольфа… – напомнила я.

– Напротив вас.

– Спасибо.

Я сделала шаг вперед и положила руку на интерком, дверь тут же с легким щелчком открылась, я зашла, сопровождаемая пристальным взглядом тощего.

Вольф не соврал, планировка комнат была одинаковой. Он работал за столом, а за его спиной спал отец. Он лежал одетый на боку, подогнув ноги и наполовину накрыв голову одеялом. Эта картина просто шокировала меня: отец выглядел таким беззащитным, что мозг отказывался воспринимать увиденное. Беззащитный лорд Викен – да это просто оксюморон. Вольф смотрел на меня, а я не могла оторвать глаз от отца. Ой, да я его так и разбудить могу, ведь пристальное внимание чувствуется и сквозь сон.

– Чем могу помочь, леди Викен-Синоби? – Вольф говорил тихо, но не шепотом.

Я наконец-то оторвала взгляд от отца.

– Скажите, пожалуйста, а как и чем я буду питаться?

Вольф чуть нахмурился.

– Вообще-то для вас завезут продукты, но поставка опаздывает и будет только к би-вечеру, эти би-сутки вам придется питаться, как все.

Я не стала выражать недовольства, это все равно ничего не изменит.

– А что именно завезут?

– Овощи, зерновые. Рацион установил ваш отец.

Это меня успокоило.

– Я хочу есть, – сказала я с обезоруживающей улыбкой.

Вольф улыбнулся в ответ и объяснил дорогу до преподавательской столовой.

Поела я в обществе тощего, которого звали Дин Таксон, он оказался замом Вольфа и преподавателем стратегии и тактики. Обменявшись парой фраз, мы, похоже, пришли к одинаковому выводу, что надо друг к другу присмотреться, а пока держаться на расстоянии.

После еды я снова направилась к Вольфу, дверь опять открылась очень быстро, отец еще спал.

– Вы что, разрешили мне прямой доступ?

– Да, дело в том, что у меня есть доступ ко всем комнатам, и я решил, что ответная, так сказать, любезность придется вам по вкусу.

– Мне придется по вкусу, если вы все-таки снимете свой доступ с моей комнаты.

– Я не могу, – сказал он твердо. – Двери повышенной прочности, и если вдруг, запершись, вы не сможете их открыть, взламывать придется около часа.

С доводом не поспоришь, я сменила тему.

– А почему преподсостав не оповещен обо мне? Я не в претензии, просто интересно.

– Оповещение будет через два часа, когда смонтируют запись… и не только у нас.

– А что, до этой акции мне лучше находиться в сопровождении телохранителей?

– Да и после они вам не помешают.

– Что, и в вашем училище? – спросила я жестко.

– Нет, у нас вам ничего не грозит. – Он подумал и добавил: – Ничего серьезного.

Я почти физически ощутила груз, который опять опустился мне на плечи.

– Отец сказал, что я могу сегодня слетать во второй админкупол и взять его телохранителей.

Вольф все организовал, и уже через полчаса мы неслись над пустыней. Телохранителей звали Кастор и Полукс, коротко Кас и Пол – такие клички им дал отец. Вот уж не знала, что у отца есть чувство юмора, тем более такое нестандартное. Они были выпускниками, и им было по восемнадцать лет, отец перекупил их из пакетного заказа, и они теперь служили только ему. Несмотря на молодость, они были хорошими профессионалами; через двадцать минут полета я почти позабыла об их присутствии. Впрочем, отец умеет выбирать лучших.

Кас и Пол знали, где жилье Ронана, и прямиком отвели меня к нему. Людей по пути нам попалось всего трое, было еще рано, шестой час би-суток, все только просыпались, но ребята перестраивались в защиту при появлении любого. Меня это насторожило: ни отец, ни Ронан не говорили, что на них покушались. Я решилась спросить:

– К чему такие предосторожности? Есть основания?

Касс, более разговорчивый (учитывая, что Пол вообще рта не раскрыл), ответил:

– В общем, нет. У нас просто «жизненный» контракт.

– Что это значит?

– То, что если мы не справляемся, то лишаемся жизни или поступаем в полное распоряжение клиента.

Ничего себе, отец обзавелся парочкой вышколенных рабов. Мое лицо осталось спокойным, голос тоже.

– И что вы получаете в результате этого контракта?

– Через десять лет, помимо большой суммы денег, у нас будет вид на жительство на Тропезе или Синто, и никаких обязательств.

Что ж, довольно щедро. У каждого мальчика на этой планете к моменту окончания учебы имеется долг перед государством – за воздух, еду и обучение. Государство заключает пакетные контракты, и согласно им заказчик гасит долги будущих солдат, которые становятся его должниками. Солдат может и не подписать предложенный контракт, если он уж совсем изуверский, но тогда обязан в течение полугода найти себе работодателя и погасить долги. Надо сказать, что государство в принципе заинтересовано в нормальных контрактах, по которым после срока службы предоставляется вид на жительство на кислородной планете. Только вот срок службы – пятнадцать-двадцать лет. Десять – это подарок: парням не исполнится и тридцати, а они уже будут свободными обладателями энной суммы и гражданами кислородного мира. Как правило, солдаты оседали на Эбанденс, эта фермерская планета всегда была рада новым не избалованным рукам.

Когда мы подошли к комнате Ронана, я отослала ребят, пообещав, что вызову их и не буду ходить одна.

Брат, уже одевшийся и бодрый, открыл дверь.