Крик новорожденных - Джеймс Баркли

Кован повернулся и пошел прочь.

— Ладно, — сказал Гориан самому себе. — Ладно.

* * *

Лагерь сворачивали, готовясь к переходу. До рассвета оставалось три часа. Шум стоял оглушительный. Кони храпели, молотки стучали, секции ограды с грохотом укладывали на плоские повозки. Скоро передовой отряд кавалерии и легкой пехоты уже сможет двинуться вперед. Первые манипулы выйдут не позже чем через час.

Джеред и Роберто стояли с Дахнишевым в операционной палатке хирурга. Никто из них не сомкнул глаз. Врач сначала осмотрел Ардуция и Оссакера по приказу Роберто, а потом Миррон — по приказу Джереда. И наконец его ждала мрачная обязанность исследовать тело Менас. Хирург накрыл труп тканью, испятнанной кровью. Джеред прикусил губу, когда под покрывалом исчезла голова Менас.

— Ну, есть какие-то выводы? — спросил Роберто.

— Второй раз за этот день могу сказать — я никогда не видел ничего подобного, — вздохнул Дахнишев. — Сколько ей было лет, вы сказали?

— Тридцать четыре года, — ответил Джеред. — Она была молода, здорова и полна сил.

— Поразительно. — Дахнишев нахмурился. — Если бы мне нужно было сделать заключение, я сказал бы, что ей было лет сто или больше. Она умерла от старости. Я осмотрел ее органы, я видел ее кожу, глаза и волосы. Никаких повреждений — если не считать старческих изменений. Это невозможно.

— Это не должно быть возможно, — негромко согласился Роберто, и Джеред почувствовал на себе взгляд генерала. — Хочешь объяснить мне, как это могло произойти?

— Ардуций объяснил бы тебе лучше, но, по сути, их талант заключается в способности использовать небольшое количество энергии, взятой из своего тела или из ближайших источников, и применять ее, усиливая и направляя, чтобы заставить все живое расти.

— Расти? — переспросил Роберто, указывая на труп.

— О! — воскликнул Дахнишев, моментально все поняв. — А когда что-то растет, оно в результате стареет.

— Совершенно верно, — подтвердил Джеред.

— Боже Всеобъемлющий! — выдохнул Роберто.

— Но это должно было утомить его, отнять у него все силы, — добавил Джеред.

— Ну, спасибо Всеведущему за то, что этот мерзавец может убить только одного человека. И то время от времени, — проговорил Роберто.

— Послушай, я понимаю, что это очень трудно принять…

— У вас дар преуменьшения, господин казначей.

— Какое бы дело они ни предпринимали, оно их утомляет. Чем больше усилий — тем сильнее эффект.

— Да, — согласился Дахнишев. — Я видел признаки старения в других твоих Восходящих. Они стареют пропорционально своему делу, так ведь?

— Да. Гориан оказался в очень плохом состоянии. Кован это подтвердил.

— Но не в таком плохом, как его жертва, Пол, — напомнил Роберто. — Нельзя было дать ему уйти. Это плохое решение. — Он покачал головой. — Стоило мне начать видеть новые возможности и даже смириться с ними — и ты предъявляешь мне убийцу! Преступника, которому не нужны оружие, яд или навыки воина. Только прикосновения и разум.

— И постель рядом с жертвой, чтобы потом он мог отдохнуть, — напомнил Джеред. — Роберто, ты реагируешь чересчур бурно.

— Он — убийца! — отрезал Дел Аглиос.

Джеред вздохнул и невольно покосился на Менас.

— Я это знаю. Послушай, мне это тоже не нравится. Но остальные не хотят, чтобы он умер от наших рук.

— Ты — казначей. Ты не подчиняешься трем несовершеннолетним, что бы они собой ни представляли. И я тоже. Если мои люди его найдут, они его убьют.

— Просто согласись со мной. Где-то в глубине души Восходящим хочется думать, что он сможет искупить свою вину. И это дает ему такую возможность.

— Наступает дус, а ему еще даже нет пятнадцати, — сказал Дахнишев. — И ты считаешь, что у него есть какие-то реальные шансы выжить?

— После того, что он сделал, смерть от холода или голода — меньшее, что он заслуживает. Его надо было бы сжечь. — Джеред заставил себя больше не думать о Гориане. — Расскажи мне о Миррон.

— Не могу ничего добавить к тому, что ты знаешь, — ответил Дахнишев. — Я могу подтвердить изнасилование. Она лишилась девственности, у нее синяки и кровотечение, и на ляжке у нее засохла сперма. Но беспокоиться надо о ее голове. И не только из-за изнасилования. У нее на глазах совершилось убийство.

Джеред кивнул.

— Я с этим справлюсь. Вернее, попытаюсь.

— Они должны быть готовы к отъезду через два часа, — объявил Роберто.

— Мы будем готовы. — Джеред повернулся, чтобы уйти.

— И еще, Пол.

— Да?

— За них отвечаешь ты. И они на испытательном сроке. Я за ними наблюдаю. Я не допущу нарушения дисциплины в моей армии.

Джеред прошел через сворачивающийся лагерь к фургону, в который перебирались Восходящие, когда их палатку складывали. Он кивнул нескольким экстраординариям Роберто, окружавшим фургон, и заглянул внутрь. Два мальчика и Кован спали, но Миррон сидела, опершись на свернутое одеяло. При свете фонаря он увидел у нее на щеках следы слез.

— Это не обязательно делать тихо, — сказал он.

Миррон повернула к нему голову.

— Я не хочу, чтобы они меня слышали, казначей. Им нужно выспаться.

— Пол. Я уже сказал: зови меня Пол.

Миррон стремительно метнулась через фургон и обхватила руками его шею. Уткнувшись головой в плечо казначея, она зарыдала. Он неловко прижал ее к себе, одной рукой придерживая голову, другой поглаживая спину.

— Все хорошо. Тебя больше никто не сможет обидеть.

— Зачем ему было ее убивать? Она защищала нас всех!

— Знаю, Миррон, знаю. Она была отличным сборщиком, и нам будет ее не хватать. Мне очень жаль, что тебе пришлось это увидеть.

Миррон шмыгнула носом и вытерла глаза.

— Куда он пойдет?

— Гориан? Не знаю, — ответил Джеред.

— С ним все будет в порядке?

— Я… — Джеред растерянно замолчал.

— С ним все будет в порядке, правда? Он найдет себе какое-то безопасное место?

Джеред заглянул ей в глаза и увидел в них мольбу. Желание найти утешение. Этого он ей не мог дать.

— Не знаю, Миррон. Думай о себе, а не о нем.

— Вам ее не изменить, — сказал Оссакер из глубины фургона. — Так было всегда.

— О чем ты говоришь?

— То, что сделал Гориан, ничего не изменит, — ответил Оссакер. — В конечном итоге — нет.

— Я не…

— Она его любит. Всегда любила.