Темные Дары. Книга. 2. Огненный город - Вик Джеймс

Руки у Мейлира безвольно повисли, набалдашник трости ударился ему в бедро.

– Все говорят, что это ты приложил руку к пресловутому Предложению. Но я никогда не понимал, зачем это тебе нужно. Ты не аболиционист, насколько мне известно. Кто ты, Сильюн Джардин?

«Хороший вопрос», – подумал Сильюн.

– Я любознательный.

– Очень похоже на правду! – невольно рассмеялся Мейлир.

Сильюн снова улыбнулся:

– Мейлир, теперь мой второй вопрос. Когда ты понял, что́ Крован сделал с тобой, тебе хотелось умереть?

И снова у Мейлира побелели костяшки пальцев, сжимавшие набалдашник трости. Он приподнял ее, словно хотел ударить ею Сильюна по лицу. Это было великолепное зрелище наблюдать, как наследник Хайвителя борется с собственной благородной природой.

Трость с глухим стуком упала на мраморный пол. Сильюн почувствовал разочарование.

– Да, – признался Мейлир. – Я хотел умереть.

– Я думаю, – сказал Сильюн, бесшумно спрыгивая с помоста, – мы задали друг другу все вопросы. А сейчас, если ты позволишь, я пойду. Мне нужно заняться восстановлением поместья: тетя Эвтерпа решила вернуться в Орпен-Моут, и ей нужна моя помощь. – Уходя, Сильюн чувствовал спиной взгляд Мейлира.

Что предпримет наследник Хайвителя? Сельюн терялся в догадках. Мейлир решительно настроен вытащить Люка из Эйлеан-Дхочайса. Осмелится ли он предпринять попытку? Объявит о поступке Рикса? Он отлично знает, что это ему не поможет.

Или он будет спасать Люка каким-нибудь старомодным способом? Любопытно на это посмотреть. Шотландский замок Крована отлично защищен. Эти способы защиты Сильюн внимательно изучал, когда создавал привязку рабов к Кайнестону. Мейлир, конечно, смелый человек, но одной смелостью не войдешь и не выйдешь из Эйлеан-Дхочайса. Особенно если ты лишился Дара.

Все время, пока они разговаривали, Сильюн исследовал Мейлира, искал следы Дара. И ничего не нашел. Внутри у него пусто. Мейлир не верит, что Дар может к нему вернуться. В этом Сильюн был с ним согласен. Сейчас Мейлир такой же Бездарный, как и Дженнер.

Сильюн вышел из зала и в глубокой задумчивости отправился по коридорам, проводя рукой по старинным гобеленам. В детстве тетя Эвтерпа ругала его за это, когда она лежала в коме в Кайнестоне, а он навещал ее в пространстве ее памяти и они шли вместе по коридорам Орпен-Моута, разрушенного, но сохранившегося в ее воспоминаниях.

То, что он нашел в Орпене, в дневниках Кадмуса Парва-Джардина, вызвало у него много вопросов. И главным был: почему у его брата отсутствует Дар? Сильюн жаждал найти ответ.

Легендарные способности Кадмуса в юности оставались незамеченными. Они ярко проявились только в зрелом возрасте, после смерти его первой жены и рождения его якобы Бездарного сына. Только тогда пошла слава о его уникальном Даре. Сильюну было предельно ясно: Кадмус не обладал исключительной силой, пока не родился его ребенок. Он просто взял Дар у своего сына.

В своих дневниках Кадмус не писал об этом. Должно быть, это произошло непреднамеренно. Случайно.

И Сильюн был практически уверен, что нечто подобное произошло между ним и Дженнером в раннем детстве. Слишком очевидной была параллель: невероятной силы Дар у него и полное отсутствие Дара у Дженнера.

Возникал вопрос: можно ли вернуть утраченный Дар? Если Дар берет начало не в отдельно взятом человеческом теле, а исходит из внешнего источника, из того, который они все называют пространством света, можно ли подключиться к этому пространству и подпитывать свой Дар?

То, что Крован отнял у Мейлира Дар, подстегнуло Сильюна вновь сосредоточить внимание на этом вопросе. Это стало поводом для столкновения с Дженнером у ворот. Ему тогда хотелось выяснить, может ли отчаянное желание Дженнера открыть ворота и выпустить Аби Хэдли на свободу пробудить в нем остатки Дара. Он провоцировал брата словами. Он попробовал влить в него немного Дара, чтобы посмотреть, будет ли тело брата реагировать на это и вспомнит ли забытые способности.

Но Дженнер оказался не в состоянии ни сохранить перелитый в него Дар, ни пробудить остатки своего. Эксперимент вызвал у его брата, обычно спокойного и улыбчивого, такой гнев и такую глубокую обиду, что Сильюн удивился.

Эксперимент с Дженнером не принес результатов. Ничего не прояснила и ситуация с Мейлиром Треско. Крован забрал Дар у Мейлира точно так же, как он, Сильюн, – так он считал – забрал Дар у Дженнера? Или же Крован просто разрушил Дар Мейлира? Или существует третий вариант? Сильюн собрал свидетельства очевидцев, они сводились к одному: из Мейлира выскользнул сгусток золотого свечения, поднялся вверх и растворился. Означало ли это, что Дар, вырванный из Мейлира силой, вернулся в пространство света?

А что являла собой та яркая вспышка, которая пронзила потолок Дома Света и упала на него после ритуала усыновления? На основе этих двух событий можно было сделать вывод: барьер между этим миром и пространством света проницаем.

Можно ли скачивать Дар из этого пространства и возвращать его назад?

Проходя по коридорам Вестминстера, Сильюн включил свою сенсорную систему, фиксируя движение Равных. Он почувствовал Боуду Матраверс, ее витальная энергия, интенсивная и контролируемая, спешила влево, в какое-то четырехугольное пространство. Никаких признаков присутствия рядом с ней Гавара, конечно же, не было.

Сильюн расширял свою сенсорную сеть, пока она не охватила весь Вестминстерский комплекс. Сейчас, почувствовав себя наследником, он был привязан к этому месту, стал его частью. Сильюн остановился в коридоре и закрыл глаза. А открыв их, ахнул.

Он видел мир, состоявший только из света и мрака. Из Дара и его отсутствия. У него за спиной пульсировал источник света, такой ослепительно яркий, что он не смел повернуться к нему лицом, – Дом Света. Вокруг его оплетали светящиеся следы сотен Равных: парламентарии, их гости и члены их семей, вторые и третьи линии рода, которые никогда не войдут в Дом Света, но которые работали в Вестминстерском дворце. Каждый человек предстал в сиянии своего Дара, оно мерцало и вспыхивало. Сильюн наклонил голову. Высоко в Башне канцлера интенсивно перемещалась золотая пульсация: метался его отец.

Ошеломленный, Сильюн прислонился к стене – на него обрушился клубок из светящихся нитей. Он не сразу понял, что это был человек, шедший по коридору. Человек остановился рядом с ним – для Сильюна эта усиленная близость была нестерпимой.

– С тобой все в порядке? – услышал он голос.

Сильюн понятия не имел, кому он принадлежит. И был не в состоянии что-либо ответить.

– Понятно, – произнес голос с легкой гнусавостью. – Чудак какой-то.

Светящийся клубок покатился дальше.

Сильюн попытался сосредоточиться. Он видел не только Равных – ослепительно яркие сгустки света. Слабо светились стены Вестминстера. Он понял: это Дар, создавший его, светит сквозь века.