Леди-отступница - Рейчел Хокинс

– Так на сколько вы уезжаете? – спросила бабуля Джуэл, и я немного расправила плечи.

– На две недели. Мы вернемся к концу месяца.

Бабуля потянула себя за кружевной воротник.

– А если вы не найдете Дэвида?

– Мы все равно вернемся, – сказала я, наслаждаясь решительностью своего тона. Я только желала бы и чувствовать себя столь же решительно. Если все это кончится ничем, если я отправляюсь неизвестно куда, чтобы вернуться с пустыми руками…

Нет. Подобные мысли не годятся. У нас есть две недели, и за данное время мы собираемся найти Дэвида, узнать, что с ним случилось, и прекратить это.

Каким-то образом.

А пока я просто еще раз обняла бабушку Джуэл, потом ее обнять подошла Би, а я повернулась к Райану.

Он опять стоял в футболке и баскетбольных трусах, такой знакомый, руки опущены.

– Может, мы… э… обнимемся?

Я легко ткнула его в бицепс, а потом хватила за плечи – самым платоническим из известных объятий.

Когда мы отстранились друг от друга, он поймал мой взгляд и положил руки мне на плечи.

– Ты не забыла? – тихо спросил он, и я посмотрела на Би, стараясь не потянуться к повязке, все еще наклеенной на татуировку. В основном это был оберег, но в мой Райан добавил что-то еще, что можно активизировать с помощью определенного набора слов, которому он меня научил.

Что-то, о чем Би не знала.

Повернувшись к Райану, я кивнула.

– Мне не придется этим воспользоваться.

– Будем надеяться, – ответил он и отошел от меня.

Распрощавшись (и положив в багажник охладитель бабушки Мэй), Би, Блайз и я сели в машину. Я посмотрела на свой дом, залитый утренним солнцем, и сказала себе, что должна чувствовать возбуждение. Предвкушение. Испытывать какие-то другие ощущения, помимо «безумно напугана» и «встревожена».

Би явно переживала то же самое, потому что взяла меня за руку и быстро сжала ее.

– В общем, у нас получилось, – сказала она мне, и я заставила себя улыбнуться в ответ.

– Конечно, получилось.

Включая двигатель, я оглянулась на Блайз.

– А ты, Блайз? У тебя получилось?

– Я тебе сказала, – ответила она, постучав себя по груди. – Я чувствую чары, которые нам понадобятся. Вы поможете мне найти Дэвида, я помогу вам привести его в порядок.

– Потрясающе, – пробормотала я, занося в GPS адрес, который Блайз дала мне прошлым вечером. – Итак, поехали.

И мы двинулись в путь.

Сотрудница мотеля была похожа на Харпер.

Но с другой стороны, казалось, что в последнее время все девушки похожи на Харпер, что он видел ее лицо-сердечко и зеленые глаза в каждой встречной.

Когда портье отвернулась, занося что-то в компьютер, Дэвид закрыл глаза и глубоко вздохнул.

«Если мы пойдем на студенческий бал, обещаешь не надевать пастельных тонов?»

Они в его спальне, Харпер чопорно сидит у его письменного стола, а сам он прислонился к кровати, пристроив книгу на согнутых в коленях ногах. Он смотрит на нее, и каждый раз при вспоминании, что она – его девушка, внутри у него екает. Если он захочет, то может встать и подойти к ней, поцеловать в губы, запустить пальцы под тяжелые, шелковистые волосы, прикрывающие шею.

Харпер Прайс. Босс.

Его девушка.

Об этом до сих пор настолько странно думать, что он едва не пропускает ее вопрос, и когда она просто смотрит на него, подняв брови, он повторяет ее выражение. «Пастельные тона тоже исключаются из меню?» – наконец спрашивает он, затем хмурится со всей серьезностью, на какую способен. «Сначала клетка, потом полоска, теперь пастельные тона?» Качая головой, Дэвид с шумом захлопывает книгу. «Ты тиран по части моды, тебе это известно, босс?»

Харпер улыбается, на одной щеке у нее появляется ямочка, и снова у него екает внутри. Она берет со стола ручку, бросает ему. «Тебе же это нравится», – возражает она.

Я тебя люблю, думает он, но не говорит.

– С вами все хорошо?

Вздрогнув, Дэвид посмотрел на сотрудницу мотеля. В голове у него по-прежнему одна Харпер, но, глядя сейчас на девушку перед собой, он видит, что сходство не такое уж сильное. И все-таки пульс как будто участился, а в груди возникло то ощущение – словно кто-то затягивает петлю вокруг его сердца.

Она едет к нему.

Дрожащими руками Дэвид копался в бумажнике. Он не станет от нее убегать. Он будет ждать здесь, позволит ей найти его, даст им покончить с этим, что бы это ни было. Может, он просто вернется. Харпер хотела, чтобы он был в безопасности. Какая-то часть его разума мешала этой мысли, но это был не он. Не настоящий он, по крайней мере. Это была та часть, которая принадлежала оракулу, и именно с этой частью ему приходилось воевать. Конечно, была девушка в той закусочной, еще одна до нее, те девушки в Алабаме, но это были несчастные случаи. Кроме того, как только он приходил в себя, ему удавалось забрать у них силу, превратить их снова в тех, кем они были.

Или по крайней мере он думал, что превращал. Он пытался.

Но когда он закрывал глаза – всего на секунду, стараясь упорядочить мысли, – в голове снова звучали другие голоса. Появлялись другие образы.

– Вставай и борись, – шептали эти голоса, сливаясь воедино. Он слышал их и раньше, но теперь они как будто стали громче, настойчивее.

Дэвид открыл глаза.

Девушка странно на него смотрела, и он понял, что, наверное, снова бормотал себе под нос. Он так старался не поднимать глаз – чтобы сотрудница мотеля не увидела сияние сквозь очки, – забыв, что губы шевелятся. Еще одна проблема – он, похоже, не мог контролировать все разом. Он мог говорить, но не смотреть, смотреть, но не говорить. А когда он смотрел, половину времени он не видел человека перед собой, но…

Ее имя.

У нее было имя, у девушки, которую он видел. Он только что вспомнил его, просто держал его в памяти, но сейчас оно ускользало от него, словно его вообще никогда там не было.

Паладин.

Нет, это не имя; это то, кем она является.

Деньги выпали из его рук, банкноты полетели на грязный ковер, мелочь со звоном посыпалась на стойку. Он стоял на коленях, и боль в голове бушевала, как ураган.

Желтое платье. Кровь. Зеленые глаза. Зеленые глаза, полные слез, и слово, громом грохочущее в голове: «Выбирай».

Девушка за стойкой уже присела рядом с ним. От нее пахло клубникой, волосы касались плеч. Каштановые волосы, не черные, но он по-прежнему мог поклясться, что рядом с ним была та, другая девушка. Та, чье имя ускользало от него, как песок сквозь пальцы.