Заговор богинь - Филис Кристина Каст

– Ну, мальчик мой, это будет больно.

Он наклонился над раненой рукой и начал сжимать края разорванной плоти, намереваясь сшить их.

– Ох, только не это! – взорвалась Джаки.

Она бросилась к старику и выхватила иглу из его пальцев. Старик, разинув рот, уставился на нее.

– Вот это, – Джаки показала ему иглу, – это ужасно! Если ты воткнешь ее сюда, его рука воспалится и загноится!

– Да как смеет эта женщина... – начал было старик, и Кэт поспешно вышла из-за спины Ахиллеса.

– Она целительница, – сказала она Ахиллесу.

– Это я – целитель! – яростно выплюнул старик.

– Нет, ты просто шарлатан, – заявила Джаскелина. – Да еще и с грязными руками.

Кэт, не обращая на них внимания, сосредоточилась на Ахиллесе.

– Сама Афина даровала ей особые знания.

Старик резко повернулся к Катрине.

– А ты кто такая?

– Оракул Афины и военная жена Ахиллеса, – ровным тоном ответила Кэт.

– Оракул Афины – военная жена? Ха-ха! Что за шутки? Или ты думаешь, что Калхас, пророк и предсказатель ахейский, не знал бы о прибытии божественного оракула?

Одиссей откашлялся.

– Калхас, старый мой друг, мы только что виделись богиней. Афина действительно даровала Ахиллесу Поликсену, которую назвала своим оракулом.

Калхас прищурил слезящиеся глаза.

– Ты утверждаешь, что сам видел Афину?

– Именно это я и сказал.

– А я говорю, что ты всегда был лучшим предсказателем, чем целителем, Калхас, – Низкий голос Ахиллеса заставил всех умолкнуть, – Патрокла будет лечить служанка Поликсены. Если, конечно, мой двоюродный брат не против.

– Я склоняюсь перед твоей волей, кузен, – сказал Патрокл с добродушным юмором.

Катрина посмотрела на Патрокла и обнаружила, что юноша умен, молод и очень, очень светловолос.

А он сверкнул белозубой улыбкой и добавил:

– И, конечно же, перед волей богов и моей прекрасной целительницей.

– Вот и хорошо. Мне нужно, чтобы эту штуковину, – Джаки взяла грязную иглу, – прокипятили. Еще мне нужно...

Она немного помолчала, и Кэт была уверена, что подруга мысленно перебирает возможности, отбрасывая слова вроде «дезинфицирующие средства» и «антибиотики».

– Мне нужен самый крепкий алкогольный напиток, какой только у вас есть.

Мужчины дружно моргнули, вопросительно глядя на Джаки.

Кэт повернулась к Ахиллесу и коснулась его руки, отметив, что от ее прикосновения он вздрогнул всем телом, как норовистый конь.

– Она имеет в виду самую крепкую выпивку, какая у вас имеется. Что-нибудь такое, от чего мужчины сразу пьянеют.

Ахиллес посмотрел на Одиссея.

– Ты вроде говорил, от той мерзкой выпивки, которую Идомен привез с Крита, и собака облысеет?

Одиссей улыбнулся.

– Говорил, да. А Идомен мне кое-чем обязан. – Он с улыбкой повернулся к Джаки. – Подожди немного, я принесу тебе сильную выпивку, малышка Мелия.

Он бегом припустил к греческому лагерю.

– Что еще ей нужно? – спросил Ахиллес Катрину.

– Мне нужны тонкие и обязательно чистые льняные лоскуты, длинные, – сообщила Джаки, как будто Ахиллес обратился именно к ней.

Кэт заметила, что уголки губ Ахиллеса дрогнули, и следующий вопрос он уже адресовал самой Джаскелине.

– Что-нибудь еще, маленькая Мелия?

– Что-нибудь, чтобы приглушить боль, – ответила Джаки, едва оглянувшись через плечо на Ахиллеса и продолжая исследовать отвратительную рану, – Ну... вроде сока опийного мака, что ли.

– А я думал, что как раз для этого и нужна была крепкая выпивка, – процедил Патрокл сквозь стиснутые зубы, стараясь делать вид, что пальцы Джаскелины, ощупывающие его руку, не причиняют ему мучительной боли.

– Нет, и сиди спокойно! Выпивка – это для того, чтобы промыть рану. Кстати, чем тебя так порезало?

– Лучше было бы спросить, кто это сделал. Аякс, – ответил Патрокл и невольно поморщился, когда Джаки слишком сильно нажала на край раны.

Ахиллес фыркнул.

– Ну, тебе еще повезло, что ты не потерял и руку, и свою глупую голову, схватившись с Аяксом.

Патрокл попытался пожать плечами, но Джаскелина сурово уставилась на него, и он снова замер.

– Да, он крупнее меня, но не так подвижен.

– Похоже, он все же достаточно быстро двигается, – сказала Джаки.

Потом снова оглянулась через плечо на Ахиллеса.

– Кто-нибудь собирается принести мне все, что нужно или мы так и будем сидеть и смотреть, пока он не умрет от потери крови?

– Принесите целительнице то, что она просила, – приказал Ахиллес, и несколько воинов отправились выполнять поручение.

И скоро – даже слишком скоро для испугавшейся вдруг Катрины – иглу и нитку прокипятили, а Патрокла напоили чем-то, по виду и запаху похожим на сироп от кашля. Он сделал и несколько глотков «мерзкой выпивки», доставленной Одиссеем, так что взор его затуманился, и произошло то, чего и опасалась Катрина, – Джаки взглядом приказала ей подойти ближе.

Кэт вздохнула и подошла к Джаскелине.

– Давай-давай, ты должна мне помочь, – сказала Джаки.

– Но ты же знаешь, я не выношу вида крови! Разве тот старый тип не может тебе ассистировать?

– Нет, он удрал, когда я начала кипятить иглу. Думаю, у него аллергия на чистоту. Держи это, – Джаки подала Катрине скомканный льняной лоскут, – Просто промокай кровь, когда я буду шить. Это совсем не трудно.

– Но это отвратительно, меня может вырвать!

– Ты же мозгоправ. А это вроде настоящего доктора. Не понимаю, почему тебя тошнит при виде крови.

– Ну, знаешь... я лечу эмоциональные травмы людей, а не физические! Психотерапевты имеют дело только с метафорической кровью.

– Однако вы обе очень странно говорите, – пробормотал Патрокл.

– Блондинчик, моим пациентам не разрешается говорить, пока я сама их не спрошу о чем-нибудь, – строго произнесла Джаки, слегка шлепнув воина по макушке чтобы подчеркнуть свои слова; Патрокл пьяно хихикнул.

Джаскелина оглянулась на все возраставшую толпу воинов, наблюдавших за ее действиями, и повелительно повысила голос:

– Эй, кто-нибудь должен его держать. Если он начнет дергаться, у меня не получится сделать ему красивый мужской шрам, как я задумала.

К ним быстро подошел Ахиллес. Он сел на скамью рядом с братом и крепко ухватил его за предплечье.