Петербург 2018. Дети закрытого города - Мария Чурсина

Руслана подошла к ним и бросила сумку на подоконник, хмурая и вся как будто выцветшая от солнца, только волосы по-прежнему – иссиня-черные.

– О чем беседа?

– О том же, о чем и всегда, – дернула плечом Вера.

Волосок защекотал кожу в выемке между ключицами. Блузка, как всегда с двумя расстегнутыми верхними пуговицами, притягивала взгляд Арта. Он подпирал противоположную стену, держа школьную сумку за длинную ручку так, что сумка тащилась по полу. И делал вид, что совершенно не интересуется болтовней девчонок.

– Вот откажется она от нас, что тогда будет? – ядовито сузила глаза Лис. – К Лилии пойдем под руководство, как миленькие. Она сама предупреждала.

Вера криво усмехнулась:

– Молчи уж. Это из-за тебя Жаннетта ушла. Если бы не ты, не было бы никаких проблем.

– Ш-ш-ш, идет! – притихшая слева Алейд толкнула Веру локтем в бок.

Все замолкли. По коридору, прижимая к себе журнал, как священный Грааль, шла Елизавета Николаевна, и поджатые губы не дернулись в улыбке, когда ее взгляд скользнул по девушкам.

– Здравствуйте, – пропела Вера, и ей вторили остальные.

– Здравствуйте, – кивнула учительница. Не замедлив шага, прошла мимо.

Вера приподняла брови, оборачиваясь к Лис. Мол, вот видишь.

– И что будем делать? – негромко произнесла Алейд. Она повторяла это не в первый раз, но остальные предпочитали ее не замечать. Вера обернулась.

– Я знаю. Если эта уйдет, Жаннетта вернется, и поможет нам. Она одна была на нашей стороне.

Вера поймала взгляд Арта и поманила его пальцем.

Вета вошла на урок в свой класс, когда за окном уже назревали сумерки, и остатки дождя висели на кленовых ветках. То и дело капли срывались и падали, звонко ударяясь о жестяной подоконник. В окно ветер дышал горьковатым запахом дыма.

Все одиннадцать ее учеников сидели за партами, примерно сложив руки перед собой. У каждого на столе – учебник, тетрадка. Дневник. Цветные пеналы с карандашами и ручками. Рония вытряхнула очки из яркого чехла и водрузила их на нос.

– Здравствуйте, – выдохнула Вета. – Рада, что я снова с вами и даже слышу свой голос.

Все смотрели на нее, на нее одну, не в парту, не мимо. Только Валера, как обычно, отвернулся к окну.

Арт покусывал кончик карандаша и ухмылялся Вете. Он был в синей безрукавке, как и все остальные, кроме Веры. Та так и осталась в любимой белой кофточке поверх блузки.

– Арт, молодец, что пришел в форме. Давайте запишем тему: эволюция человека.

Никто не шевельнулся. Вета замерла рядом со своим столом, вопросительно приподняла брови.

– Я так тихо сказала?

Пальцы вдруг сами собой разжались, и журнал хлопнулся на пол. В недоумении она уставилась на свои руки, пошедшие мурашками, потом на журнал. На белом прямоугольнике бумаги черным фломастером было выведено: 8 «А». Вета подняла взгляд на класс: все – ну или почти все – смотрели на нее. Рония ковыряла ногтем парту, Вера занималась кончиками своих волос.

– Еще? – улыбнулся Арт, хрустнув суставами пальцев. Один из плакатов, украшающих стену, – «животные нашего края» – с шуршанием сполз на пол.

Она вдохнула горького ветра и села. Спокойствие, тайно выращиваемое внутри, в одну секунду рухнуло, и осколки больно впились под кожу.

– И что же здесь происходит? – произнесла Вета, кашлянув, чтобы скрыть предательскую дрожь в голосе. Не страх, ярость. Ярость подступала к горлу, хоть умом Вета понимала, как это опасно. – По-моему, вы уже достаточно взрослые люди, чтобы высказывать свои претензии открыто и спокойно, а не устраивать тут детсадовские демонстрации. И если вы хотите поговорить, то давайте говорить. Это не игра. Я готова выслушать.

Хмыкнул Марк, пряча лицо в ладонях, как будто умываясь. Солнечные лучи играли в стеклах открытых окон, и Валера потянулся, чтобы закрыть одно. Пошатнулся горшок с геранью.

– Сосиска жирная, – громко шепнули со второго ряда.

– Ну и? Арт? Вера? – подогнала их решение Вета. Она знала, что если не возьмет ситуацию в руки сейчас, не возьмет уже никогда.

– Почему я? – лениво протянула Вера, внимательно рассматривая чуть завивающиеся кончики волос.

– Кто-то должен быть народным гласом. – Вета не выдержала, нервно постучала ручкой по столу. Она почти ощутила, как пахнут волосы Веры – травяным шампунем, и что чуть оттопыривается эмблема школы на безрукавке Арта, а Руслана упрямо трет мочку уха – зарастающую дырочку от серьги. – Почему же никто не решается? Мне показалось, у вас достаточно накипело, чтобы высказаться.

Со своего места вскочила Лис, улыбаясь так, что на щеках появлялись детские ямочки.

– А у меня есть предложение. Давайте устроим праздник в честь нашего знакомства. Можно всякие конкурсы придумать и принести вкусной еды. Елизавета Николаевна, можно?

– Конечно, Алиса. – Вета не обернулась в ее сторону, но кивнула. – Конечно, устроим. Только сначала выясним, чем все так недовольны.

Они молчали, как будто дали обет местному божеству. Если у них здесь новые люди, то особые божества просто обязаны иметься в наличии. Интересно, кто это? Священное дерево, на ветвях которого зреют души?

Вета ничему бы уже не удивилась.

– Чего вы хотите? Чтобы вернулась Жаннетта Сергеевна? – Она почти что легла грудью на стол, чтобы взглянуть каждому в глаза.

Руслана откинулась на спинку стула.

– Ребята, я объясню вам, как случилось все. Меня попросили взять ваш класс, потому что вы остались без классного руководителя. Жаннетта Сергеевна ушла, не отчитываясь передо мной. Если у вас есть вопросы, почему и зачем, пожалуйста, спрашивайте у нее, у директора. Вы же не хотите говорить со мной.

Это было бесполезно – они молчали. Кто-то от скуки листал учебник. Переговаривались на второй парте Марк и Ииро – щуплый паренек, на вид и не дашь тринадцати лет.

Вета села ровно и сложила руки на груди. Журнал по-прежнему валялся на полу, всеми забытый. Она нечаянно наступила на него каблуком туфли и отдернула ногу, подумав, что теперь на синей обложке останется отпечаток.

– Тогда, может, скажите, что мы с вами будем делать? Писать контрольные после того, как вы дома изучите тему?

– Мы ничего не будем писать, – сказал вдруг сосед Арта – Игорь, насколько помнила Вета, не сверяясь с журналом. Форменная жилетка висела на нем, как на пугале огородном, но зато на шее красовалась бандана защитной раскраски. Арт согласно кивнул.

Прямо возле окна защебетала-закричала птица. Вета обернулась: аллею перед школой как будто заволокло сероватым дымом. Валера чертил в тетради странные знаки, а его соседка помогала, вырисовывала цветы на полях.

– Это почему же? – произнесла Вета, оборачиваясь к Арту. Кто бы классе не выкрикивал ладно скроенные лозунги, она все равно разговаривала будто с ним одним.