Чародей. Том 1 - Анджей Ясинский

– Почему этот парень, – я кивнул на того, кто вчера пытался на меня напасть, – решил, что я не достоин жизни?

– Слишком глубоко вошло в него обучение. С младых ногтей нас учат, что чужаки опасны. Ему не были понятны мотивы нашего гостеприимства, вот он и решил с юношеской горячностью следовать решению предков – никто не должен о нас ничего знать.

– А в чем причина вашего гостеприимства? – полюбопытствовал я.

– Твоя женщина – чародей. Мы сомневались в успехе в случае нападения. Я же надеялся, что вы ничего не поймете и просто уйдете.

– Хм… Ладно, замнем для ясности. Ваши дальнейшие действия? Снова попытаетесь нас убить, как только представится возможность, или забудете об этом инциденте?

– Нет, – печально вздохнул староста. – Никто на вас нападать больше не будет. Мы знаем свое место. Если бы мы догадались, что к нам идет архей, то бросили бы дома и ушли в горы.

Надо будет порасспросить Карину насчет археев – кто такие и с чем их едят. Но пока можно спросить и у старика.

– Почему вы решили, что я – архей?

– Может, и не архей, – согласился староста. – И до них были люди, которые повелевали миром, как ты. Чародеи все же другие: ближе к нам, к природе. Археи – те, кто познал мир, но не слился с ним. За что и поплатились в свое время.

Мы немного помолчали. Вдруг Карина нагнулась ко мне и прошептала:

– Спроси про Суру.

Я кивнул.

– Мы знаем, что у Суры какая-то беда и это касается ее внука. Мне бы хотелось узнать, в чем дело.

Старик в который раз вздохнул. А Сура, стоящая рядом, дернулась.

– Ничего-то от вас, мейхов, не скроешь, – пробормотал староста.

– Мейхов? – переспросил я.

– Так называли таких, как ты, давным-давно. Археи были мейхами.

– А что насчет искусников?

– Слабенькие мейхи, получившие в свои руки наследство археев. – Староста пожевал губами и вернулся к рассказу: – В мирное время дети у нас рождаются редко. Однако во время службы или войн, когда наши ряды редеют, женщины начинают рожать очень часто, восстанавливая численность рода и принося радость в семьи, смягчая горе потери. Наверное, так было задумано творцом, чтобы не вывелось племя оборотней. Живем мы чаще в человеческой ипостаси: срок, отмеренный ей, больше, чем у пейсьей. Так называется наша вторая сущность.

Я покатал на языке эти слова – пейсья ипостась. И вроде бы похоже на «пёсью», то есть собачью, но нюанс в произношении не дает полностью ассоциировать сущность с собачьей. Старик тем временем продолжал рассказ:

– Пока мы находимся в одном теле, второе не стареет. Поэтому ты не видишь тут стариков. К концу человечьей жизни, в которой мы проводим большую часть времени, пейсья ипостась еще полна сил, несмотря на меньший срок существования, и старость мы встречаем в животном облике. Сейчас старики ушли, чтобы не попадаться вам на глаза. Остались только я да Сура. Дети у нас рождаются в человеческом виде: если это сделать в пейсьем, детеныш никогда не станет человеком. И первое обращение в свою вторую ипостась ребенок делает в шесть лет. Обычно это не вызывает никаких проблем – детей заранее готовят к этому. Но очень редко случается, что малыш не может перекинуться. И здесь есть выход – его оставляют одного вдали от нас, в лесу или в горах, тогда страх одиночества и зов дикой природы помогают ребенку научиться менять форму. Это почти всегда помогает. Но…

– Но иногда все же случается, что и это не срабатывает, так? – спросил я.

– Да. Обычно через несколько дней малыш прибегает в деревню уже на четырех лапах, максимум – спустя неделю. Сын Мука уже месяц бродит один в человечьей ипостаси. Мы проверяем иногда, как идут дела, но у него не выходит.

– Дальше можете не продолжать. Сура хотела попросить нас помочь, верно?

– Она думала, что чародейка, – он кивнул на Карину, – сумеет помочь. Но я-то знаю, что способности чародеев совсем другие, такое им не под силу. И лишь сейчас, зная, что ты мейх, я считаю, что возможно… Возможно, – выделил это слово старик и покосился на Суру, – ты способен что-то сделать. Или хотя бы посоветовать. Я все равно сомневаюсь, что ты справишься. Ты не Творец, а такое скорее всего под силу только ему. Или кому-то, кто воистину могуч. Археи были сильны, но с тех пор мейхи измельчали. Когда-то давно они могли двигать горы, менять русла рек, вырастить в пустыне лес и, наоборот, превратить цветущую долину в пустыню одним лишь желанием, одной мыслью. Они летали по небу, жили под водой и много чего еще. Потому и сомневаюсь я – сильный мейх не заблудился бы, не пришел просить у нас крова.

– Я понимаю ваши сомнения. Однако все же хотел бы посмотреть на ребенка. Но сначала на его отца, Мука. Я пока с трудом представляю, как вы устроены, что Творец заложил в вас, хотя у меня и есть предположения. – При моих словах старик удивленно поднял брови, но не стал перечить и кивнул. – И надеюсь, вы нас накормите завтраком, а то с утра крошки во рту не было. – Я улыбнулся, и старик впервые с нашей встречи улыбнулся в ответ.

– Хорошо, – кивнул он. – Меня можете называть Туком. Я готов принять вас в своем доме.

– Нет, – покачал я головой. – В доме Суры, где мы остановились, вполне удобно.

– Да, я слышал, что вы там все переделали. Кстати, возвращаясь к нашему вопросу, – что все-таки видел этот охламон? – Тук указал на парня, обвинившего меня ранее в трансформинге.

– Просто хорошая иллюзия, – ухмыльнулся я и тут же «перекинулся» в своего мишку. Причем ввел в этот процесс небольшие эффекты, увиденные у настоящих оборотней. А именно – легкую размытость воздуха во время оборачивания. И еще для пущего эффекта сохранил одежду, сделав иллюзорные дыры, как будто она порвалась на мощном теле.

– Хм… – почесал бороду Тук. Люди вокруг тоже не стояли истуканами, а почему-то отшатнулись. – Немудрено, что он спутал. Иллюзия, говоришь? Хм… Похож на животное с гобелена – на бэра. Эти бэры в прежние времена обитали далеко на севере, когда там еще не было снегов и льда, но давным-давно вымерли. Да и наше племя пошло именно оттуда, с севера. Не всегда мы жили тут… – Еще раз окинув меня взглядом, Тук хлопнул ладонью по колену. – Так! Хватит бездельничать! – начал выдавать он цэу. – Мук! Идешь с гостями к ним, делаешь все, что они скажут. Сура, обеспечь гостей завтраком, а потом сбегаешь к внуку – глянешь, где он, как он. Как обычно, делаешь так, чтобы он тебя не заметил. Гости потом сами решат, показываться ему на глаза или оставить все как есть. Фул! Где коровы? Ты их отогнал на пастбище? А кто смотрит за ними? Никто? Ах ты прибежал сюда, чтобы поглазеть, что происходит?! Быстро вернулся к стаду! И вообще, что, никто не знает, чем заняться?! Все за работу, живо! – Тук грозно посмотрел на уже поредевшую толпу людей, и те хоть и быстро, но, не теряя достоинства, стали расходиться.

Карина

Нет, что ни говори, а эта «магия» в исполнении Никоса кое в чем имеет явные преимущества перед чародейством. Даже Повелители Чар не смогут так быстро и не особо напрягаясь сотворить из страшной каменной хибары очень уютненькое жилье! Да что там говорить! Вообще не смогут. Правда, чародеям такого уровня все равно где жить – лишения не особо им досаждают, они их просто не замечают, но все равно… все равно… Приятно полежать в горячей воде после долгого перехода! Приятно смотреть на уютную обстановку, а не на серое убожество! Приятно ходить босиком по теплому полу, при этом глазами видеть траву под ногами… А постель! Достойна любого аристократа. Да что там аристократа – императору впору такое ложе!