Огонь ведьмы - Джеймс Клеменс

— Эл, я тоже хотел уехать. И ты это знаешь. В том, что случилось, нет твоей вины.

Она ответила, не поднимая головы от его груди:

— Тогда кто виноват, Джоак? Кто все это сделал? — Она высвободилась из его рук и показала правый кулак. — Почему это случилось со мной?

— Сейчас не время думать об этом. Нам нужно добраться до реки Милбенд. — Он посмотрел на пламя, охватившее гряду у них за спиной, оранжевые языки, казалось, облизывали луну. — Если мы сумеем перебраться через реку, то спасемся. И тогда, возможно, сможем найти ответы.

Элену вдруг охватил страх перед ответами, которые им еще предстояло найти. Слова утешения Джоака могут оказаться пустыми, а вот то, что случилось ночью, будет иметь продолжение.

Дымка вдруг тревожно заржала, и Элена провела рукой по дрожащим ноздрям кобылы.

— Тише, милая, с тобой все будет хорошо, — прошептала она на ухо лошади.

Неожиданно Дымка шарахнулась назад, встала на дыбы и заржала, почти вырвав кожаные поводья из кулака Элены. Девушку подбросило в воздух. Лошадь помчалась вниз по склону и потащила хозяйку за собой.

— Эй, Дымка! Стой! — Элена пыталась встать на ноги, кусты, ветки и камни рвали плащ и царапали колени.

— Отпусти ее! — крикнул Джоак, бросившись за ними.

Но Элена не могла допустить, чтобы последнее напоминание о доме исчезло в ночи, и изо всех сил держала поводья обеими руками. Наконец ей удалось поставить ногу на камень, и она отчаянно дернула поводья. Голова Дымки запрокинулась назад, и зад лошади заскользил вниз по склону. Элена быстро намотала поводья на ствол фруктового дерева, моля всех святых, чтобы уздечка выдержала. Дымка остановилась, дернулась и начала подниматься на ноги.

— Что это с ней? — спросил подбежавший брат.

— Тише! — сказала Элена.

На фоне рева пламени появился новый звук, сначала он был еле различим, затем стал отчетливее: словно к ним приближался кто-то, размахивающий толстым ковром. Это хлопали тяжелые крылья.

Дымка заржала, натянула поводья, и ее глаза закатились, превратившись в одни белки. Элена пригнулась, а Джоак забрался под ветви яблоневого дерева.

Оба внимательно вглядывались в небо. Дым закрыл звезды, но завеса расступилась, когда крылатое существо пролетело мимо. Оно было огромным, с размахом крыльев больше двух взрослых мужчин. На мгновение в дымном мареве появился кончик крыла — костлявая основа с красными складками, похожими на мембраны, — и тут же исчез.

Вид крылатого чудовища леденил кровь. Жуткое существо не было обычным обитателем долины, оно родилось далеко от этих мест, вдали от глаз хороших людей. Диковинная птица летела в сторону пожара.

После того как она промчалась мимо, Джоак шепотом спросил:

— Что это было?

— Я не знаю, — покачала головой Элена. — Но думаю, нам нужно спешить.

Горло саднило от дыма и сажи. Рокингем одной рукой прижал к носу и рту платок, в другой держал горящий факел, отведя в сторону как можно дальше от себя. Он бросил его в сухой куст боярышника на границе сада. Куст тут же вспыхнул, а сам он побежал назад во двор фермерского дома. Спотыкаясь, выскочил на площадку, где стоял Дисмарум, опиравшийся на посох. Прорицатель поднял руку вверх, проверяя ветер.

— Еще один. — Дисмарум показал на кучу сухих листьев, собранных на краю поля.

— Я уже и так зажег достаточно костров, — возразил Рокингем, вытирая о штаны пепел с рук. Пот и дым оставили черные полосы на лице. — Весь склон горы охвачен пламенем.

— Еще один, — повторил прорицатель, указывая на кучу листьев.

Его темное одеяние, обожженное по краям, зашевелилось под порывами ночного ветра.

«Будь ты проклят, урод!» — подумал Рокингем и остался стоять на прежнем месте.

— Пожар и без того уже такой сильный, что он выгонит детей из холмов в долину. Нам совсем не обязательно поджигать гору, — сказал он.

— Вся долина должна превратиться в пепел. Значение имеет только девчонка.

Рокингем вытер лицо платком.

— Сады дают жизнь этой долине. Если фермеры хотя бы заподозрят, что это мы устроили пожар…

— Мы обвиним девчонку, — обращаясь к огню, сказал Дисмарум.

— Но горожане, они…

— Станут нашей сетью. Огонь заставит детей отправиться в Уинтерфелл.

— И ты рассчитываешь, что горожане ее схватят, когда она там появится? Если эти придурки подумают, что сады сожгла она, то нам крупно повезет получить ее целой.

Дисмарум направил посох на кучу листьев.

— Она не должна сбежать от нас во второй раз.

Рокингем заворчал, взял очередной факел, зажег его от небольшого огня, все еще метавшегося среди останков сгоревшего сарая, и направился к куче листьев. Затем сунул факел глубоко внутрь кучи и отступил, вытирая руки. Сухие листья занялись, пламя мгновенно разгорелось и принялось сердито гудеть.

Он закашлялся от густого дыма, поднявшегося над кучей. Внезапно налетел сильный порыв ветра, и вокруг Рокингема закружились охваченные пламенем листья, жаля его, точно злые пчелы. Он отмахивался от них, но дорогой костюм был прожжен в нескольких местах.

— Все, с меня хватит! — заорал солдат, топча тлеющую ветку под ногами. — Я возвращаюсь в город.

Дым жалил слезящиеся глаза, нос, забитый сажей, чесался и горел. Рокингем высморкался черной слизью в платок. Пытаясь разогнать рукой дым, он стал искать старого мага в окутавшем все вокруг черном пологе.

— Дисмарум! — позвал он.

Ответа не было.

Старик, вероятно, отправился на дорогу. Рокингем начал пробираться через задымленный двор, ориентируясь по тлеющему остову дома. Он закашлялся и сплюнул в грязь, и тут его нога наткнулась на что-то мягкое. От неожиданности солдат отскочил на шаг назад, но сообразил, что это Дисмарум. Старик стоял на коленях в саду, глубоко погрузив в землю свой посох. Рокингем увидел вспышку ослепительной ненависти в белесых глазах прорицателя, но злобный взгляд предназначался не ему, а кому-то за его спиной.

Рокингем замер, он почувствовал, как сзади его буравит холодный взгляд.

Он резко обернулся и увидел такое, что заставило его с воплем ужаса упасть на колени рядом с Дисмарумом.

Над горящей кучей листьев возвышалось чудовище — громадные крылья широко раскинуты, красные глаза изливают яд в свете огня. В два раза выше Рокингема, но худое, точно призрак, с прозрачной кожей, натянутой на кости. В груди бьются четыре сердца, наполняя тело черными реками крови. Пламя осветило его внутренности, которые отвратительно пульсировали и извивались. Рокингем почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, на лбу выступил холодный пот. Чудовище еще раз взмахнуло крыльями, и в сторону Рокингема полетел дождь горячих углей. Затем диковинная тварь сложила крылья на узких плечах и направилась во двор, стуча когтями по твердой земле. Ее лысая голова то и дело поворачивалась, оценивая людей, из пасти-клюва торчали желтые клыки. Длинные, заостренные уши дернулись в сторону солдата, а в следующее мгновение к нему протянулась лапа. Острые, как кинжалы, когти высунулись из-под кожи, и Рокингем увидел, что с них капает какая-то маслянистая жидкость.