Война жреца. Том II - Александр Якубович

— Сложно сказать. Но не меньше нескольких сотен тысяч серебряных Кло различного номинала. И еще тысяч пять золотом — так точно. Часть конечно изымается…

Я только покачал головой. Тут надо было точнее разузнать, о том, что происходит с финансами в королевстве, но на это надо просить разрешения у королевы. Чтобы мне дали доступ к амбарным книгам и записям. А торопиться я не хотел, потому что у Сании было свое мнение касательно Бренна и того, чем занимались в Республике.

В Ламхитане ростовщичество вообще было почти вне закона. Там можно было получить ссуду под небольшой интерес, но он редко достигал даже пяти процентов годовых. Все, что было выше — шло вразрез с политикой государства и являлось уголовно наказуемым деянием. Как я знал, Бренн давал монархам под пятнадцать, двадцать и даже тридцать процентов годовых в долг — огромная нагрузка, на самом деле. Практически, финансовый вандализм.

— То есть, граф, за десять лет корона чеканит больше половины государственного бюджета, а богаче государство не становится?

— Ну, так, от чего же богатеть… Да и не каждый год так… — Арман окончательно потерялся в моих рассуждениях, а на помощь ему я пока не спешил.

— Вот, граф, и вы, господин Низот, ознакомьтесь. Я хочу, чтобы вы внимательно почитали и подумали, что можно с этим сделать, — сказал я и переда мужу Вилы документ, перетянутый лентой.

В свитке я изложил свои мысли касательно рынка займов в Клерии. В первую очередь — касательно государственного займа. Сначала — краткосрочного, после — долгосрочного. Это я в общих чертах описал мужчинам.

— Это то же самое ростовщичество… — покачал головой Арман, уже погрузившись в чтение.

— Нет, совершенно нет. Первое — канцелярии надо будет прижать уже существующих ростовщиков. Ограничить процент и сумму в долг. Кого-то вообще выгнать с этого рынка. Наверное, даже, большинство. Поинтересуйтесь у королевы или послов Ламхитана, как это организовано у них на родине.

— Это понятно, но что дальше? — спросил Арман.

В этот момент я кивнул на его подчиненного.

— Господин Низот, скажите, как много вы знаете мелких дворян и прочих помещиков, которые ведут дела?

Мужик немного помялся, но все же ответил мне:

— Нарх Тинт, сложно так прямо сказать… Достаточно. Да и дела у всех более-менее нормально идут, земля-то кормит, даже если всего одна деревня на полтора десятка дворов во владении…

— Вот. Кормит, — довольно кивнул я. — А теперь дайте угадаю. Сейчас весна и почти все они берут в долг, немного, но берут, потому что надо сеять и готовиться к сезону, а по осени отдадут, так?

— Ну да, верно. Если какое расширение там, или инвентаря для барщины купить, то да, в долги многие идут, к ростовщикам. Но…

— Вы же понимаете, что эти деньги — они потом исчезают в различных мутных схемах? Или уходят в чей-то карман и остаются там навсегда? — спросил я прямо.

На это ответить было нечего. Ростовщики вообще жили сразу в двух мирах: обычном и криминальном. И на какой стороне общества окажется делец вместе с деньгами завтра, было непонятно даже ему самому.

Моя идея на этот сезон была проста: открыть на базе Королевской торговой гильдии сеть займовых контор. Ростовщиков мы ограничим десятиной — думаю, этого будет достаточно. Сейчас они дают и под пятнадцать и под двадцать процентов — и люди платят. В рост же предлагалась ставка в процентов пять, редко больше, если речь не шла о каких-то совсем рисковых предприятиях. Все же с возвратом кредитов тут было не все гладко. Клерии же требовалось как-то разогнать экономику. И первое — надо насытить рынок деньгами. В моем мире это решалось дополнительной эмиссией или привлечением внешних заимствований. Тут же занимать было не у кого, кроме собственного населения.

Ставка была простая: пока не закончилась посевная, надо известить всех желающих, что корона даст любому дворянину или мастеру под пять процентов годовых до конца сезона — то есть до осени, когда будет собран и продан урожай. По факту, так как займ будет на полгода, это было два с половиной процента — одна сороковая.

С другой стороны эти же конторы должны предложить знатным клерийцам безопасно поместить деньги в рост. И вот тут все было немного сложнее. Вместо обычной расписки я предлагал ввести в оборот документы государственного займа, гарантом по которым выступает корона.

Причин было несколько. Первое — чтобы престол не набрал в долг больше, чем может выплатить. Второе — чтобы нагнать элитарности на все это дело.

Первая волна грамот на государственный займ должна была выйти числом в тысячу билетов — по десять серебра каждый. В общей сложности, на десять тысяч серебряных Кло. Вполне подъемная сумма. Но на них надо будет создать искусственный спрос.

— Вот что касается документов государственного займа, — ответил я, когда Арман дошел до этой части свитка, — то тут нам пригодятся навыки господина Низота и господина Ирдиса.

— Антон, прости, что?

— Говорю, будет у нас задача сделать так, чтобы этот инструмент заметили в обществе, — ответил я. — У населения на руках огромные суммы, наверное, даже больше, чем у многих герцогов и графов в казне. Все же, народ Клерии достаточно прижимистый, а аристократы сами в долгах сидят… Я хочу, чтобы господин Низот, с помощью подопечных, создал в столице ажиотаж вокруг бумаг… Неважно как. Пусть хоть слухи распускает, что вот, у такого-то человека король в долг взял! Не суть. Этим же займется Ирдис. Основная цель — привлечь внимание мастеровых, мелких дворян и помещиков, у которых есть хоть какие-то накопления, но которым честь не позволяет отдавать деньги в рост.

Мужчины как-то притихли.

— Вы бы дали в рост королю, граф? — внезапно спросил я.

— Это… Конечно! Но что толку от пары сотен? Короли занимают тысячи…

— А я предлагаю механизм, с помощью которого можно будет дать в рост десятку, а потом получить серебряный сверху. Без какого-либо ущерба для чести и достоинства.

Низот быстро пробежался глазами по свитку и только покачал головой.

— Нарх Тинт, идея, конечно, красивая, но вы не понимаете… Если мы будем продавать эти бумаги простолюдинам, пусть и мастерам, ни один дворянин их не выкупит. Ни на один серебряный кло. Потому что это поставит его на одну ступень с мужиком.

Этот вопрос я обсуждал уже и с Ирдисом, так что был к нему готов.

— Значит, будем выпускать два типа бумаг. Первый — для простолюдинов. По десять и пятнадцать серебра. Второй — для вельмож. По двадцать серебра, по золотому, три и пять, например. И назовем их королевскими или как-нибудь так. Чтобы купить их можно было, только при предъявлении жетона или документа о титуле. Так мы вопрос решим?

Все трое, в том числе и Ирдис, согласились, что в таком виде может и сработать. Только если мы устроим достаточно шума вокруг сего предприятия. Я же уверил и канцелярских, и Ирдиса в том, что шумиха будет, и еще какая.