Дай мне руку - Остин Марс

Но она боялась пошевелиться, потому что понимала, что он проснётся, поэтому просто сидела тихо и старалась дышать медленнее. Казалось, она излучает своё неутолимое желание, оно наполняет воздух, пропитывает всю комнату.

«Господи, как же я люблю вас… как же…»

Ей хотелось кричать об этом, на весь мир, чтобы он услышал и понял. Его волосы были так близко, что она могла бы дотянуться и прижаться губами…

«Он проснётся.»

Сердце грохотало так, что она видела его удары сквозь рубашку, грудь подбрасывало, в голове шумело, как после бешеного бега.

«А может и не проснётся…»

Вероника зажмурилась изо всех сил и приказала себе держать себя в руках.

«Хрен поймёшь этот грёбаный мир…

Что он имел в виду, когда говорил, что я свободна и могу выходить замуж? Что всё было несерьёзно и уже кончилось? Когда ночью я гладила его по щеке, а он сказал, что ничего больше не будет, это от нас не зависит?

Почему он говорит одно, а делает другое? И почему я вижу в его глазах, что ему хорошо со мной, но делать ни шага дальше он не хочет?»

Она слушала его дыхание и сходила с ума от желания встряхнуть его и потребовать объяснений… и осознания, что ни за что его не разбудит.

«Ты же хотела, чтобы он спал в твоей постели. Радуйся.»

Внутри действительно была радость, где-то в груди, под всеми страхами и сомнениями.

«Приятных снов, солнце моё.»

Она представила тот поцелуй, на который так и не решилась, как поворачивается и прижимается губами к его волосам. Даже думать об этом было счастьем. Она закрыла глаза, мечтая утонуть в этом чувстве.

* * *

Она так и не поняла, спала она или нет, но когда в библиотеке раздались шаги, глаза открыла первой.

Вошёл Двейн, округлил глаза и сделал шаг назад в библиотеку, согнулся в поклоне и тихо позвал:

— Господин, вы пойдёте на тренировку?

Министр приоткрыл глаза, повернул голову к двери и хрипло прошептал:

— Иди отсюда.

— Я зайду через пять минут. — Двейн ушёл, министр опять опустил голову на Верино плечо и задышал ровно, она начала улыбаться, в восторге от этой картины. Спустя пару минут он вздрогнул и резко окаменел, открыл глаза, зажмурился и осторожно выровнялся, отодвигаясь от Веры. Потёр глаза и спросил:

— На чём мы остановились?

«На том, что я хотела вас поцеловать.»

— Где-то на половине третьего ночи, — иронично шепнула Вера, он посмотрел на часы и ахнул, взялся за лоб, замер на секунду. Потом встал и поклонился, не поднимая глаз, тихо сказал:

— Не забудьте, что вечером идёте к Булату, — замялся на миг, как будто не знал как попрощаться, ещё раз поклонился и ушёл.

Вера подумала, как Двейн отреагирует на отпечаток швов её рубашки у министра на щеке, сбросила туфли и растянулась на диване, мигом отключившись.

* * *

— Госпожа Вероника? — голос Лики, короткий стук в открытую дверь библиотеки. — Госпожа?

Вера с трудом разлепила веки и села:

— Незаперто.

Дверь открылась, вошла улыбающаяся Лика с двумя здоровенными корзинами, поклонилась:

— Господин Шен прислал меня помочь вам одеться для похода на рынок. Мы можем позавтракать, у нас есть два часа. Вы будете завтракать?

— Да, пойдём. — Вера подавила зевок и встала, попыталась привести в порядок волосы, бросила любопытный взгляд на корзины, которые Лика с облегчением опустила на пол, — а что ты принесла?

— Вашу одежду. Это моё платье… в смысле, ваше, я в нём хожу на рынок, — Лика смутилась, как будто сболтнула лишнего. — Господин сказал, вы согласились, чтобы наряд выбрал он, — мечтательно вздохнула и понизила голос, — это так романтично, что вы так ему доверяете.

Вера опасливо покосилась на корзины и молча пошла на кухню.

«Как бы я об этом доверии не пожалела.»

— Ты уже завтракала? — поинтересовалась Вера, ставя чайник и доставая из холодильника пакеты с фруктами, девушка смущённо замялась в дверях:

— Вообще, да, но уже время обеда, если честно.

— Ясно, — фыркнула Вера и достала кастрюли с салатами и прочей едой, услышала, как за спиной ахнула Лика, и обернулась: — Что?

— Простите, — Лика резко опустила глаза. Вера выровнялась:

— Это не ответ на вопрос. Что случилось? — Лика смущенно указала глазами на продетую в ручку крышки кастрюли бумажку, Вера криво улыбнулась: — И?

— Там написано: «Объект под охраной, любой несанкционированный доступ карается смертью», — опасливо шепнула Лика.

Вера фыркнула и тихо рассмеялась, покачала головой. Лика шумно сглотнула и попросила:

— Уберите эту кастрюлю, пожалуйста. Я не хочу, чтобы кто-нибудь случайно узнал, что мы её доставали.

— О мой бог, — убито пробурчала Вера, убирая тефтельки в холодильник, — что ж вы все его так боитесь?

Лика невесело усмехнулась и прошептала:

— Вы когда-нибудь видели господина в гневе?

Вера вспомнила сидящего на полу Барта, щепки в своих руках и голубую полосу от меча, невольно передёрнула плечами и кивнула:

— Ага. Но неужели ты думаешь, что он станет убивать за еду? По-моему, он просто шутит таким образом.

— У господина Шена, — почти шёпотом сказала Лика, — слова с делом не расходятся. И если там написано «смерть», это значит «смерть», поверьте, я давно с ним работаю и знаю.

Вероника невесело усмехнулась и промолчала. Стала выставлять на стол еду. Задумалась, о чём бы поговорить со своей подделкой и решила по делу:

— Расскажи мне, с кем ты общалась под моим именем, какое впечатление они произвели. А то мне скоро с ними всеми разговаривать, а я вообще не в курсе.

— Господин говорил, что даст вам записи.

— Записи дают однобокое представление, я хочу услышать твоё личное мнение.

— Ну… — Лика задумалась, — его величество приходил дважды, вёл себя очень приветливо, разговаривали мы в основном о политике и истории, но он мало гостил, у меня был приказ выпроваживать его пораньше.

Вера порадовалась, что стоит спиной, и Лика не видит её удивлённого лица.

«Надо же, как интересно…»

— Господин Рубен пришёл один раз, расспрашивал о вашем мире, я рассказывала ему о маркетинге, господин Шен давал мне конспект. Господин Рубен был впечатлён, слушал очень внимательно, обещал прийти ещё, но не пришёл. Спасибо, — Вера поставила перед девушкой тарелку и вручила вилку:

— Приятного, — тоже села и придвинула салат, — а кто пытался тебя отравить?

— Господин Хаким, — Лика поморщилась, — очень милый, весёлый, добрый и жизнерадостный. И он не пытался, он отравил, я два дня в лазарете лежала.