Серебряные Копья - Валерий Козачук

— Завтра утром, — недовольно буркнул мальчишка.

— Повинуюсь, Великий, — поклонился гвардеец. — Позволю себе напомнить, что суд над Антонио состоится сегодня, — после паузы промолвил Хуан.

Великий обречёно вздохнул, только время даром потратишь! Другое дело манёвры, там всегда есть чему поучиться. А с этой повинностью вполне справился бы сенешаль или сам Тео, если уж на то пошло.

Хуан склонился в полупоклоне:

— Если, Великий, дозволит…

Шарль безнадёжно махнул рукой, попробуй переспорь этих взрослых.

— Можно! — бросил гвардеец через плечо.

Детская рука откинула полог, и в шатёр вошёл Жан-искусник. Подросток бережно опустил заставленный кушаньями поднос на небольшой столик.

— Вчера вы так толком и не поужинали! — решительно заявил Жан. Холодный взгляд Великого Колдуна заставил мальчика прикусить язык. — Роже мне сказал… ваш повар тоже настаивал, — запинаясь, добавил подросток.

И Жан туда же! Шарль молча уселся за стол. С него довольно и нравоучений Хуана! Вчера Луи обучал его бросать ножи на звук, даже на лёгкий шорох, так что причина достаточно уважительная.

Шарль кое-как очистил блюдечко с зеленоватой кашей — счастье, что целебное кушанье подают не слишком часто — и с облегчением взялся за овощное рагу. Как обычно, мальчик действовал по собственной системе, заедая рагу кусочками обжаренного мяса.

Вскоре настала очередь сладкого. Пускай не пирожных, а печенья с шоколадной начинкой, всё равно объеденье, особенно если запивать хрустящие печенюшки холодным молоком.

Старинные напольные часы отбили девять ударов.

Уже девять утра! Мальчишка поморщился, времени — кот наплакал. Гвардейцы, высокородные, да и воины племенного ополчения терпеливо ожидают его появления.

— Жан, белую мантию и серебряную цепь! — приказал Великий Колдун.

* * *

Шарль соскочил с Помпея, бросил повод подбежавшему послушнику и неспешно направился к походному трону. Взметнулись ввысь обнажённые клинки — и старшие офицеры гвардии, и знатнейшие из знатных приветствовали своего главнокомандующего. По примеру Мальто, Шарль отвечал на приветствия короткими кивками. На нижней ступени тронного возвышения Шарль круто развернулся, выхватил боевой меч и отдал общий салют. В конце концов, Великий Колдун тоже числится в списках гвардии, пусть он приносит присягу только Единственной, а не Богине и Колдуну, как все остальные.

Под одобрительные крики присутствующих, Шарль взошёл по ступеням тронного возвышения. Мальчик постарался чинно усесться на трон, а не плюхнуться, как он частенько проделывал в личных покоях.

Согласно стародавнему обычаю, Шарль назначил судебное слушание в ясеневой роще, благо до рощи рукой подать — всего несколько минут ходьбы от главного лагеря. Как известно любому послушнику, под кронами ясеней-великанов накапливается магическая энергия, и Единственная нередко черпает из этого источника. Сама Земля помогает Единственной в борьбе с предводителем сил Зла — трижды проклятым Ариманом.

Юные влюблённые нередко приносят клятвы верности под сенью молодых ясеней, и никто — ни родители, ни жрецы — не вправе разорвать помолвку, ибо влюблённые призвали в свидетели Единственную.

Шарль сдержанно усмехнулся, вообще-то в жизни бывает по всякому, достаточно вспомнить нашумевшую историю двоюродного брата. Года полтора назад пятнадцатилетний Готье и ещё более юная Сильвия в окружении доброй половины детей селения дали друг другу клятвы верности — отныне и на всю жизнь. Помолвку признали недействительной, поскольку по уложению Колдуна Жерома при обручении должен присутствовать хотя бы один взрослый.

Однако влюблённые проявили настойчивость, при тайном содействии Шарля добились аудиенции у Мальто и отстояли своё право на счастье. Недавно Шарль получил письмо из родного селения — благодарные Сильвия и Готье назвали в его честь своего первенца, двоюродного племянника Шарля.

В глубине ясеневой рощи невозможно, ну почти невозможно, осудить невинного, так, во всяком случае, полагает большинство прихожан. Непросто и лжесвидетельствовать, немногие, очень немногие, осмелятся солгать перед ликом Единственной.

Потому-то походный трон стоял под сенью огромного ясеня, на краю поляны. Мальчишка немного поёрзал, устраиваясь поудобнее, и получил в награду укоризненный взгляд Мигеля. Шарль испустил удручённый вздох, руки мальчика вновь легли на резные подлокотники в виде разъярённых полосатых кошек. К грешнице Элизабет этот этикет, даже повертеться толком нельзя!

Чтобы разогнать скуку, Шарль принялся разглядывать обступивших поляну офицеров и высокородных. Поскольку юный главнокомандующий по ведомой лишь ему причине взялся сам судить казнокрада, здесь собрался цвет армии Предгорья и старшие офицеры гвардии приданных армии гвардейских частей. Дорогие плащи, начищенные до блеска доспехи, гвардейцы щеголяют парадными поясами, у многих высокородных поверх кольчуг рыцарские цепи. Чувствуется, что до Прованса недалеко.

Самое время начинать, по мнению мальчика, он уже достаточно потомил высокородных. Короткий взгляд хранителя Святыни, величаво-подтверждающий жест и над поляной разнёсся чистый звук горна. Облачённые в белые одежды послушники подали Шарлю посох правосудия.

— Привести обвиняемого! — приказал Великий Колдун.

Молодые широкоплечие жрецы — таких бы в гвардию, работать мечами! — подвели к трону невысокого лысоватого высокородного с рукой на перевязи. Завидев Великого Колдуна, высокородный поспешил сломаться в поклоне.

И такую дрянь он должен судить! Шарль брезгливо поморщился. На дознании Антонио оговаривал всех: друзей, знакомых, любовницу, пытался приплести даже пажа своего родича, мальчишке не исполнилось и восьми.

Калёное железо не очень-то помогало, стоило Антонио услышать наводящий вопрос, и он с величайшей готовностью менял показания. В конце концов, жрец-дознаватель признал поражение и бросил в огонь допросные листы.

— Под каким именем знает тебя Богиня? — задал Шарль ритуальный вопрос.

— Я Антонио из рода Девер, — искательно улыбнулся высокородный. Обвиняемый сделал попытку вновь сломаться в поклоне, но дюжий жрец придержал его за загривок.

— Начинай! — велел дознавателю юный Колдун.

Высокий крепкий старик в парадной мантии старшего дознавателя развернул свиток и принялся неспешно перечислять многочисленные прегрешения высокородного.

Шарль слушал вполуха, мальчик и без того знал, что Антонио не единожды запускал руку в казну отряда. Обнаружив крупную недостачу, вождь дал родичу сутки, чтобы вернуть украденное, но Антонио захватил из казны сколько смог и попытался бежать в Прованс…

Измена и казнокрадство. За подобные художества по закону Первого Маршала полагались колёса-ножи.

Вчера Шарль долго спорил с Мигелем относительно возможного приговора. Только при активной поддержке Тео, сотнику удалость его переубедить. Шарль считал, что колёса-ножи это слишком, достаточно и вечного железа — меча или на, худой конец, тяжёлого мясницкого тесака.