Последний Дозор - Сергей Лукьяненко

Виктор ничего не ответил, но мягко привалилсяк ней. Стало не так страшно.

— Я тебе сама горло перегрызу! —пригрозила Лера. Похоже, Виктор смутился. Молчал. Неожиданно для себя Лерадобавила: — И всю кровь выпью. Ясно? Сразу… после свадьбы.

Она первый раз произнесла это словоприменительно к их отношениям. И замерла, ожидая реакции Виктора. Ну не можетхолостой мужик не отреагировать на слово «свадьба»! Либо испугается, либообрадуется.

Виктор, казалось, дремал на ее плече.

— Напугала? — спросила Лера. Нервнорассмеялась. Открыла глаза. Но вокруг все еще было темно, хотя завывания ужезатихали. — Ладно… не буду кусать. И свадьба нам не нужна!

Виктор молчал.

Заскрипел механизм, железная лодка проплылаеще метров пять по узкой бетонной канавке. Зажегся неяркий свет. Галдящаядетвора повалила на берег. Девочка лет трех-четырех, одной рукой держась замаму, а палец другой засунув в рот, все поворачивала голову, не отрывая взглядаот Леры. Что ее так заинтересовало? Девушка, говорящая на незнакомом языке?Нет, быть того не может, они же в Европе…

Лера вздохнула и посмотрела на Виктора.

А он и впрямь спал! Глаза были закрыты, нагубах застыла улыбка.

— Ты что? — Лера легонько пихнулаВиктора — и он стал мягко заваливаться, головой прямо на железный борт.Завизжав, Лера успела схватить Виктора (что происходит, да что ж это делается,почему он такой вялый, безвольный?) и уложить на деревянную скамью. На крикмгновенно появился еще один служитель — черный плащ, резиновые клыки, размалеванныечерным и красным щеки. Ловко спрыгнул в лодку.

— Что-то случилось с вашим другом,мисс? — Парень был совсем молодой, наверное, ровесник Леры.

— Да… нет… я не знаю! — Оназаглянула служителю в глаза, но тот и сам был растерян. — Помогите же мне!Его надо вынести из лодки!

— Возможно, сердце? — Пареньнаклонился, попытался взять Виктора за плечи — и отдернул руки, будто схватилсяза горячее. — Что это? Что за глупые шутки? Свет! Нужен свет!

Он все тряс и тряс ладонями, с которых слеталитягучие темные капли. А Лера, оцепенев, смотрела на неподвижное тело Виктора.Загорелся свет — яркий, белый, выжигающий тени, превращающий страшненькийаттракцион в декорации убогого фарса.

Впрочем, фарс кончился вместе с аттракционом.На шее Виктора зияли две открытые раны с вывороченными краями. Из ран слабо,будто последние капли кетчупа из перевернутой бутылки, сочилась кровь. Редкие,толчками выкатывающиеся капли казались еще страшнее из-за глубины ран. Прямонад артерией… будто двумя бритвами… или двумя острыми зубами…

И тогда Лера начала кричать. Тонко и страшно,закрывая глаза, взмахивая руками в воздухе перед собой, будто маленькаядевочка, на глазах которой самосвал размазал по асфальту любимого котенка.

В конце концов, в каждой женщине, даже самойвзрослой, живет маленькая испуганная девочка.