Ночной Дозор - Сергей Лукьяненко

Ночь начиналась неудачно.

Я проснулся, едва лишь стемнело. Лежал, глядякак тают в щелях жалюзи последние проблески света, размышлял.

Пятая ночь охоты — и все безрезультатно. Едвали и сегодня повезет.

В квартире было холодно, батареи чуть грели.

Единственное, за что люблю зиму — быстротемнеет, и людей на улицах мало.

А так… давно бы плюнул на все, уехал изМосквы, куда-нибудь в Ялту или в Сочи.

Именно на Черное море, а не на далекие островачужих теплых океанов, люблю, когда вокруг родная речь…

Глупые мечты, конечно.

Рановато мне еще на покой, в теплые края.

Не заслужил.

Телефон словно дожидался моего пробуждения —зачирикал, требовательно и мерзко. Я нащупал трубку, приложил к уху — молча, неговоря ни слова.

— Антон, ответь.

Я молчал. Голос у Ларисы деловой, собранный,но уже усталый.

Весь день не спала, явно.

— Антон, тебя соединить с шефом?

— Не надо, — буркнул я.

— То-то. Проснулся?

— Да.

— Ты сегодня как обычно.

— Что-то новое случилось?

— Нет, ничего.

— Позавтракать есть чем?

— Найду.

— Хорошо. Удачи.

Пожелание было вялым, скучным.

Лариса в меня не верила.

Шеф, наверняка, тоже.

— Спасибо, — сказал я частым гудкам. Поднялся,совершил экскурсию в туалет и ванную.

Начал было намазывать зубной пастой щетку,потом сообразил, что спешу, отложил ее на край раковины.

На кухне было совсем темно, но свет я, конечноже, включать не стал. Открыл дверцу холодильника — вывернутая лампочка мерзласреди продуктов. Посмотрел на кастрюлю, накрытую дуршлагом.

В дуршлаге валялся кусок полурастаявшего мяса.Я вынул дуршлаг, поднес кастрюлю к губам, сделал глоток.

Если кто-то думает, что свиная кровь — этовкусно, то он ошибается.

Вернув кастрюлю с остатками натекшей крови наместо, я прошел в ванную.

Тусклая синяя лампочка едва разгоняла темноту.

Я долго, с ожесточением, чистил зубы, потом невыдержал, совершил еще один поход на кухню, и глотнул ледяной водки изморозильника. Теперь в животе было не просто тепло, горячо. Чудесный букетощущений — холод на зубах и жар в животе.

— Чтоб тебе самому… — начал было я в адрес шефа,но вовремя опомнился. С него станется почувствовать даже неоформленноепроклятие. Двинувшись в комнату я стал собирать разбросанные повсюду предметыгардероба. Брюки нашлись под кроватью, носки на подоконнике, рубашка почему-товисела на маске Чхоен.

Древний корейский царь взирал на меня снеодобрением.

— Стереги лучше, — буркнул я, и тут сновазаверещал телефон. Запрыгав по комнате я нашел трубку.

— Антон, ты что-то хотел мне сказать? —поинтересовался незримый собеседник.

— Никак нет, — мрачно сказал я.

— Ну-ну. Добавь «рад стараться, вашеблагородие».

— Не рад. Тут уж ничего не поделаешь… вашеблагородие.

Шеф помолчал:

— Антон, я все-таки попрошу тебя отнестисьсерьезнее к сложившемуся положению. Хорошо? Утром жду с отчетом, в любомслучае. И… удачи тебе.

Я не то, чтобы устыдился. Но все-такираздражение поутихло.

Спрятав сотовый в карман куртки, открыл шкаф вприхожей.

Некоторое время размышлял, чем завершитьобмундирование. Было у меня несколько новинок в снаряжении, подаренные друзьямиза последнюю неделю.

И все таки я остановился на обычном наборе — вмеру универсальном, и достаточно компактном.

Еще — плеер. Слух мне не нужен совершенно, авот скука — враг неумолимый.

Перед выходом я долго рассматривал в глазоклестницу. Никого.

Так началась очередная ночь.