Хейдер. Перечеркнутый герб Ланграссена - Олег Борисов

Торг рядом с Фьерр-гренс закончился еще вчера, в последний стенгетт[1]второй недели Мачэллы.[2]Холодный воздух с горных кряжей еще не дышал зимней стужей, но ночные заморозки уже застеклили хрупким льдом крохотные лужицы рядом с мощеной дорогой. В соседних землях в первые дни недели крестьяне уже вовсю трудились в полях или дома, по хозяйству. Но Фрист-ог-Кальдские пределы недаром считаются границей с гномьими кряжами, поэтому излишне вольный дух и неторопливость в каждом действии прочно укоренились в каждом местном жителе. Служители Храмового ордена могут ворчать сколько угодно, но добрый семьянин после торгов лишь на следующее утро выпьет на дорожку пару кружек пива и только потом тронется в путь.

Двое богато одетых всадников не успели добраться до огромной арки с широко распахнутыми воротами, как на мощеные плиты шагнул длиннобородый гном. Загородив лорду Дейсту и его сыну путь, седовласый крепыш сложил натруженные руки на груди и зло посмотрел на улыбающихся мужчин.

— Ты мне должен, хозяин Ланграссена, — громко проворчал гном.

Его гулкий голос разнесся по двору, заставленному многочисленными повозками, и метнулся вслед за шарахнувшимися к черепичным красным крышам голубями.

— Неужели? — делано удивился старик в расшитом золотом камзоле. — Поверь, если бы я задолжал, то помнил бы об этом!

Гном лишь насупил брови, продолжив загораживать проход. Лорд Дейст повернулся к попутчику:

— Болард, может быть, я запамятовал и мы действительно задолжали почтенному клану Форфаденов?

Темноволосый мужчина в темно-зеленом жилете с вышитым гербом задумался на таппу,[3]почесывая коротко подстриженную бороду, затем помотал головой:

— Нет, отец, не припомню. За постой еще при въезде на ярмарку собрали, с трактирщиком утром рассчитались. Мне кажется, что уважаемый Бэвер Форфаден нас с кем-то спутал.

Хозяин Фьерр-гренса побарабанил мозолистыми пальцами по плотно набитому кошелю и недобро усмехнулся:

— Спутал? Не думаю… Вы должны мне сто ошкуренных сосен, пять торнов[4]угля с северных болот и два десятка коров. Я не слышу, чтобы в моих стойлах мычали коровы. Или я оглох?

— Я верю, что великий Кэрлэкссеф не позволит уважаемому гному оглохнуть… А что касается коров, древесины и угля… Болард, не напомнишь мне, о чем мы говорили утром с Трэндефултом?

— Конечно, милорд. — Сын учтиво поклонился отцу, не пытаясь спрятать улыбку. — Мы как раз побеседовали с любимым сыном господина Бэвера о взаимовыгодной сделке и рассчитались со всеми долгами. И как мне кажется, мы даже переплатили с избытком.

— Мне Трэндефулт ничего не говорил, — категорически отрезал гном.

Лорд Дейст достал из поясного кошеля промасленную веревку с многочисленными узлами, украшенную замысловатой сургучной печатью, и протянул ее собеседнику. Тот недоверчиво пробежался пальцами по узелкам, провел заговоренным перстнем над печатью и молча вернул старику. Освободив проход, Бэвер Форфаден с нескрываемой ненавистью проводил взглядом весело смеющихся гостей, резко развернулся и зашагал в сторону грохочущей кузницы. Не обращая внимания на шарахающихся в сторону крестьян, гном желчно цедил:

— Ублюдки рогатые![5]«Почтенный гном оглох, не иначе!»… Они бы еще других богов Слаттера приплели! И кому это сказали? Кому?! Мне, потомку Троллудов!

Непривычно высокий для гнома, сын Пайслинга[6]раздраженно толкнул дверь и шагнул в раскаленный воздух кузницы. Найдя глазами сына, глава Форфаденов подозвал его и отвел в сторону:

— Я разговаривал с лордом Дейстом. Он показал мне узелковое письмо, скрепленное твоею рукою. Как он расплатился?

— Лорд оставил одного из своих сыновей. С просьбой научить того уму-разуму и пообещав, что в случае необходимости семья выкупит его.

— Сына? Которого? Хиарлоссу Бессердечного?

— Нет. Хейдера. Младшего из сыновей.

Хозяин гномьего форпоста на границе Фьерранлонда с грустью взглянул на потного молотобойца и вздохнул:

— Да, Трэндефулт, рано я пытаюсь тебя к делам привлечь. Ты привык разговаривать с родственниками и не понимаешь, что люди лживы, как Комбрена.[7]При разговоре с человеком надо проверять каждое слово. А после разговора пересчитать златы[8]в кошельке.

Молодой широкоплечий гном нахмурился и спросил:

— Я где-то ошибся? Лорд погасил долг, оставив нам в залог своего сына. Он рано или поздно выкупит его. И мы можем потребовать за голову младшего намного больше, чем их семья была должна сейчас.

— Хейдер — незаконнорожденный сын. Хозяин Ланграссена учил бастарда наукам и военному делу, чтобы посадить доверенным лицом в Химмелсталде, Божественном городе. Но полгода тому назад король обязал лордов платить налоги с торговых дворов, открытых в других хегтигдемах.[9]И прижимистый старик решил не покупать склады на другом конце Фарэстаттен. Так ублюдок вместо признания и герба получил лишь право сдохнуть где-нибудь лесничим или браконьером.

— Но выкуп?!

— Какой выкуп, сынок, ты как маленький. Хейдер объявил, что обещанная отцом крепость Лэгпасса все равно будет его, и два месяца тому назад начал собирать наемников. Засел со своей крошечной армией в Вуофе, где его и взяли… За бастарда мы не получим ничего. А я-то удивлялся, чего они так веселятся! Пять лет назад лорд проспорил нам крепежный лес, уголь и коров. Сегодня он посмеялся над тобою, выменяв порченый товар на полновесное золото.