Дядя самых честных правил 3 - Александр Горбов

Мурзилка встал на лапах, покачнулся и резко прыгнул. Ветка дёрнулась. Снег водопадом обрушился вниз, засыпая Диего.

—Hijo de la chingada! La mierda del toro! Estoy en una maldita nube de pedos!

А следом мы с Ксюшкой буквально расстреляли её снежками.

—Хватит!— испанка отплёвывалась от снега.— Урок закончен.

Она расстегнула шубу и стала отряхивать одежду. Я подошёл, поднял упавшую шапку и подал ей.

—Mierd,— проворчала она,— вы напали на меня, как бандиты. Где этот рыжий паршивец? Я ему все усы повыдергаю. Как ты вообще додумался подослать против меня кота?

Я пожал плечами. Мой кот, хочу подсылаю, хочу чешу за ухом, хочу кормлю осетриной.

—Поехали домой,— Диего запахнулась поплотнее и зашагала к саням.

—Дядя Костя,— меня догнала Ксюшка,— как думаете, она долго будет сердиться?

—Отойдёт. Сейчас вернёмся, съест борща, согреется и снова подобреет.

Боковым зрением я заметил движение около леса и обернулся. На опушке маячил всадник, одетый в тулуп и лохматую меховую шапку. Ага, это свои — кто-то из опричников выехал присмотреть за нашей компанией. Мы с Диего, конечно, сами с усами, но Киж требует контролировать, что происходит вокруг.

Банда опричников приехала точно в срок. Настасья Филипповна поселила их в дальнем флигеле, где они устроили себе отдельную кухню, за три дня срубили баню и приступили к службе. И в первый же день поймали в лесу браконьеров — каких-то мужичков из Меленок. Выпороли их, обещали в следующий раз пристрелить и выгнали.

К моему удивлению, Разумник, что-то соображающий в Знаках, прохладно отнёсся к мастерским и моей деланной магии. А вместо этого заинтересовался школой, где учились крепостные ребятишки. Сходил туда раз, другой, послушал, а после пришёл ко мне и попросил разрешения тоже учить детей. Началам физики, ботаники, химии и географии. С орком Апполинарием он быстро нашёл общий язык и пропадал там всё время, когда не требовалась его служба.

А в мастерских буквально прописался Конон Горобец. Магия его не прельщала, а вот механика весьма. Они даже поругались с Прохором, когда Конон влез со своим мнением о суставе механической лошади. Как мне рассказали, сначала они наорали друг на друга, потом слегка помутузили. В конце концов достали где-то штоф крепкого, большую луковицу на закуску и к концу вечера придумали улучшенный сустав.

* * *

За обедом в столовой собрались не все обитатели усадьбы. Киж, которому еда не требовалась, пропадал у опричников. А Бобров так вообще был в отъезде — я попросил его разузнать насчёт княжны Вахваховой. Если её слова о Голицыне были правдой, то мне, пожалуй, стоит поостеречься.

—Костя,— Марья Алексевна протянула мне конверт,— прочти, тебе будет интересно.

Княгиня фактически обосновалась у меня в усадьбе и не собиралась никуда уезжать. Ночами устраивала свои «концерты» на арфе вместе с Настасьей Филипповной и Диего. К моему удивлению, арфу настроили, и теперь она звучала даже приятно. А когда испанка начинала подыгрывать на гитаре, так и вовсе хорошо.

Я не успел открыть конверт, когда в столовую проскользнула Светлячок. Подошла ко мне и шепнула на ухо:

—Константин Платонович, к нам едут шесть всадников. Четверо из них в военных мундирах.

В горле у меня на секунду запершило. По мою душу, спинным мозгом чувствую. Но виду не подал.

—Господа, прошу меня извинить, заканчивайте обед без меня,— я протянул конверт обратно Марье Алексевна.— Чуть позже, хорошо?

Накинув тулуп в прихожей, мы со Светлячком вышли на крыльцо. Всякие неприятности надо встречать лицом к лицу, не выказывая и тени страха.

Опричников видно не было, но я чувствовал — они где-то рядом, готовые ударить в случае необходимости.

—Скажите в разговоре «хлеб-соль», — шепнула Светлячок,— и я дам знак стрелять.

* * *

Долго ждать не пришлось. Через пять минут кавалькада всадников въехала во двор усадьбы. И правда — военные. Только их предводитель был гражданский, закутанный в чёрную шубу, в надвинутой до бровей рыжей лисьей шапке. Он и подъехал к крыльцу, оставив сопровождающих ждать.

—Константин Платонович!

Голос всадника показался мне знакомым. Я вгляделся в его лицо. Точно! Сумароков!

—Василий Петрович, какая неожиданная встреча!

Старичок-археолог спустился с коня и засеменил ко мне.

—Рад, очень рад.

—Отобедаете с нами?

—Нет-нет, простите, дело не терпит отлагательств. Мы можем поговорить приватно?

—Да, конечно, прошу вас.

Я распахнул дверь, впуская гостя в дом, и отрицательно покачал головой Светлячку. Она понятливо кивнула и исчезла, чтобы дать остальным опричникам отбой.

Сумароков скинул шубу. Под ней оказался чёрный мундир с золотыми эполетами. Хм, а не рано ли я отпустил опричников?

—Пройдёмте,— я указал на лестницу,— там нас не побеспокоят.

Мы поднялись на второй этаж. Я провёл его в кабинет и кивнул на диванчик.

—Присаживайтесь, Василий Петрович. Что за неотложное дело привело вас ко мне?

Он не успел ответить, как в кабинет стремительно ворвалась Марья Алексевна. Гордо прошествовала к креслу, села и кивнула Сумарокову.

—Рада вас видеть, незабвенный Василий Петрович.

Старичок возмущённо посмотрел на меня, но я только развёл руками. Если княгиня желает присутствовать при разговоре, то с этим следует просто смириться.

Сумароков вздохнул, покосился на Марью Алексевну и произнёс:

—В Касимове эпидемия синей оспы.