Мечи против кубков - Ирина Смирнова

После обеда я переоделась, сменив наряд из своей обычной светской жизни на платье частного детектива. И мы поехали к Фрехбернам.

Еще усаживаясь в кэб, я вновь отметила, что Патрик и Рауль действительно словно поменялись местами. Теперь маркиз был задумчив, мрачен и напряжен, а граф более-менее расслаблен. Ровно настолько, насколько может себе позволить расслабиться человек, которого ожидает встреча с потенциальным заказчиком его убийства.

В этой странной цепочке преступлений все настолько запуталось, что с уверенностью обвинить Хелену в желании убить Рауля пока не была готова даже я. Просто это было слишком жестоко по отношению к графу, и… Нет, вначале моя интуиция сделала стойку как раз на Хелену, но потом-то я, наоборот, разочаровалась в ней как в преступнице.

И она, и Глория хоть и были язвительными стервами, но при этом слишком уж… прямыми, что ли. Не было в них хитрой изворотливости, необходимой для придумывания и продумывания столь извилистого плана, состоящего из множества ответвлений.

Да, карты указали на ее связь с Эдвигой. Я буквально ощутила это, так что никаких сомнений быть не может — дамы были знакомы, а не просто пересеклись на тропинке во время прогулки. Значит, Хелена могла подозревать и о том, что мисс Вельширн ненавидит Рауля. Но могла и не догадываться.

Чем больше я размышляю, тем больше запутываюсь. Чем больше мы узнаем, тем больше появляется новых, непонятных кусочков в этом пазле. Поэтому пока я могу смело утверждать лишь то, что первые четыре убийства произошли из-за некой причины, связанной с феями. Вот и все. Никакой конкретики.

Мы точно знаем, что убивала всех Эдвига. А в министерстве правопорядка был общий друг Алисы и Патрика, который за определенное вознаграждение поручил дело об убийстве в доме Фрехбернов продажному следователю. И тот скомпоновал доказательства так, чтобы все указывало на Рауля. Никто не должен был заметить связи между этим и следующим двойным убийством, уже в доме Левкербернов.

Первое — бытовое, из ревности. Второе — политическое, международное, провоцирующее конфликт между странами.

Первое простое: ворвался, перестрелял, признал свою вину, казнен. Второе загадочное: закрытые двери и окна, никого нет в помещении, два трупа…

Первое дело вел подкупленный следователь, который даже показания ментанекроманта запрятал подальше, так как они не совсем вписывались в общую обвинительную канву. Зачем всем знать о каком-то неизвестном невысоком человеке в трико и маске, которого запомнили тела убитых? Лишние сведения.

Преступник вбежал, перестрелял, был задержан. Все просто и ясно. Огнестрел, правда, не найден, но это мелочи. Обвиняемый — прекрасный стрелок. К тому же сам признался… Раз не возражал, значит, признавал свою вину. Логично же?!

Кстати, надо бы переговорить с матерью Рауля. Неужели ей и правда в голову не пришло подать апелляцию или ее кто-то от этого отговорил? Например, Хелена?

Опять же предупреждение графу, переданное через тюремщика, которого Патрик так и не смог найти. Рисунок, сделанный Эриком со слов Рауля, конечно, не запечатление, но опознать при желании можно. Вот только никого похожего в базе сотрудников тюрьмы не обнаружилось. А само предупреждение составлено из букв и слов, вырезанных из «Криминальных хроник», на которые был подписан Георг. Следовательно, и Хелена могла до них добраться, вооружившись ножницами. Текст тоже намекает на кого-то близкого Раулю, знающего его жертвенный благородный характер.

Я запомнила один раз прочитанное послание наизусть, дословно: «Вы виновны в их смерти и знаете это. Так пусть свершится правосудие. Иначе пострадают невинные». Тонкая психологическая манипуляция и одновременно прессинг чувством вины перед Хеленой и Глорией. Сразу же понятно, что писал кто-то из очень близкого окружения!

Итак, Рауль — выбранная для заклания идеальная жертва, предназначение которой — послужить отвлекающим фактором. Разграничить первое и второе двойные убийства. И умереть на плахе.