Мастер осенних листьев - Андрей Кокотюха

Странно, да? Эльга даже губу закусила от любопытства.

Мастер боя тем временем отбил второй удар дяди Вовтура так же легко, как и первый. Дубина треснула.

– Хочешь нож? – спросил мастер Эльмур.

– Брать? – повернулся к толпе дядя Вовтур. – А то вроде ничего мастер.

– Бери! – крикнули от ограды.

– Только не поранься! – добавил кто-то.

Народ грохнул хохотом, дядя Вовтур показал нырнувшему за спины зубоскалу могучий кулак. На солнце надвинулось небольшое облачко, и цвета дня потемнели, порыв ветра сбил серую челку мастеру боя на глаза.

Какой-то клочок выскочил у женщины-мастера из-под пальцев и, подхваченный потоком воздуха, полетел через двор. По пути он увернулся от кинутого дяде Вовтуру ножа и, кружась, спланировал прямо к Эльге.

Девочка подставила ладонь. Клочок лег в нее зеленоватой бабочкой. Это оказался сливовый лист, мягкий, с красной полоской посередине. Он подрагивал, как живой.

Эльга подняла голову – женщина-мастер смотрела на нее, чуть хмурясь, с некоторым напряженным ожиданием. Бледное лицо, светлые брови и светлые, зачесанные за уши волосы. Пальцы вынутой из сака руки сжимали пустоту.

И Эльга решилась.

– Куда? – успел крикнуть ей вслед Рыцек.

Но поздно.

Она оттолкнулась от ограды и, зажав в кулачке лист, чтобы не выпорхнул, побежала мимо вновь сошедшихся мастера боя и дяди Вовтура. Вернуть сливового беглеца почему-то показалось очень важным.

Кто-то за спиной вскрикнул, Рыцек, конечно, помянул Ёрпыль-гона, бойцы вдруг быстро надвинулись на Эльгу, замахали руками, задышали, запыхтели, втиснули ее в тесное пространство между собой, льдисто сверкнул нож.

– Ой!

Эльга, предчувствуя нехорошее, закрыла глаза. Но ее вдруг, будто скользкую рыбку из пальцев, выдернуло вон, нож исчез, в щелку между ресницами сквозь дрожащий свет проломилось и пропало лицо Эльмура Изори. Что-то треснуло, вскрикнул от боли и, кажется, упал на землю дядя Вовтур.

Ах, башмаки сами понесли Эльгу прочь! Опомнилась она только в конце двора, пойманная тонкой рукой женщины-мастера.

– Вот дуреха! – сказал кто-то из мужчин.

– Зачем бежала? – строго спросила женщина. – Жизнь не дорога?

– Тетенька, я это…

Эльга подала ей сливовый лист.

Женщина усмехнулась. Вблизи она была старше и противней, чем если щурясь смотреть от изгороди. Жесткое лицо прорезали морщины. В светлых глазах не пряталось ни ласки, ни улыбки, одна ожесточенная пустота.

– Тебя же сейчас чуть не убили.

– И что? – Лист задрожал в пальцах. – Вам разве не нужно?

– Глупенькая.

Женщина-мастер опустила ладонь в сак и под сухой шорох извлекла целый пук самых разных листьев – и дубовых, и ольховых, и смородиновых, и березовых, и мелких брусничных.

И сливовых тоже.

– А теперь, – с середины двора зычно возвестил кафаликс, – встречаем мастер-лекаря Крапина Гампелина!

Оглянувшаяся Эльга увидела, как обозвавший ее дурехой мастер, сменяя Эльмура Изори, степенно идет к поверженному, тяжело вздымающему глыбу плеча дяде Вовтуру. Тюрбан, коричневый халат, остроносые сапоги.

– Здравствуйте, дорогие мои, здравствуйте!

Мастер-лекарь поклонился людям.

– Зовут-то как? – услышала Эльга сбоку и не сразу сообразила, что обращаются к ней.

– Вам же все равно, – сказала она женщине, наблюдая, как мастер Гампелин, кружа, пассами вправляет дяде Вовтуру выбитый сустав.

Выглядело это еще страшнее, чем битва с мастером Изори.

– Может быть, все равно, а может быть, и нет. – Женщина склонилась над своей доской. – Но если не хочешь…

– Эльга.

– Хм… – качнулась женщина. – Непростое имя. Ну-ка, посмотри. Только честно скажи: что видишь?

Она развернула доску.

Эльга ахнула. На слегка ошкуренном дереве, на желто-белом фоне один к одному тесно примыкали листья, изгибались, сцеплялись зубчиками, складываясь в необычное, темно-зеленое, коричневое, с фиолетовыми жилками, очень узнаваемое лицо. Дядя Вовтур получился у женщины словно живой, губастый, веселый, улыбающийся, казалось, немного подожди, замерев, – и он расхохочется листьями или подмигнет.

– Это ваше мастерство? – прошептала Эльга.

– Мое, – сказала женщина.

– А я так смогу?

– А получился ваш…

– Дядя Вовтур?

– Да. Он самый.

– Очень! – прочувствованно сказала Эльга. – Совсем-совсем он!

Женщина-мастер чуть-чуть, уголками губ, позволила себе улыбнуться.

– Ты хочешь этому научиться?

Девочка закивала так часто, что у нее, наверное, должна была отвалиться голова. Во всяком случае, все поплыло перед глазами.

– Знаешь, – сказала женщина, – это не очень благодарное занятие. Это не мастерство боя. И вообще…

– Тогда зачем вы этим занимаетесь? – спросила Эльга.

Толпа у изгороди разразилась радостными криками, приветствуя вставшего дядю Вовтура. Плечо у него снова сидело нормально, а не торчало бугром. Мастер Крапин Гампелин повел его к односельчанам.

– Кому снять головную боль? – спрашивал он громко. – Выправить вывих? Выдавить чирей? Все можно!

К нему уже тянули руки желающие.

Женщина-мастер смотрела на него со странным выражением лица.

– Вы тоже могли бы стать лекарем, – сказала ей Эльга.

– Нет. – Женщина поправила на доске несколько листьев. – Моя судьба – здесь, в таких портретах. Знаешь, что мне говорил мой наставник? Не важно, чем ты пытаешься овладеть. Важно достичь в своем деле совершенства.

– А вы достигли? – спросила Эльга.

– Нет. Это не так быстро происходит.

– А почему листья?

Женщина пожала плечами.

Мастер-лекарь вернулся к ним, в конец двора, по очереди прижав ладонь ко лбу тети Амины и деда Фантиля, а также повозившись с локтем Дорка Диггеса.

– А сейчас, – объявил кафаликс, – мастер листьев Унисса Мару.

– Иди к своим, – сказала женщина девочке и, подхватив сак и несколько дощечек, направилась к поставленному кафаликсом стулу.

Сев, она долго перебирала дощечки на глазах у притихшего народа, словно дожидаясь, когда Эльга проскользнет мимо нее к изгороди.

– Ёрпыль-гон! – Рыцек затряс Эльгу за плечи. – Куда ты побежала? Мастер боя из-за тебя дяде Вовтуру плечо повредил!

– А мастер-лекарь починил!

– Дура!