Миледи и притворщик - Антонина Ванина

– Обманщица. Лгунья. – наперебой начали смеяться надо мной девицы. – мы видим по твоим змеиным глазам, что ты сестрица нам. Вон, тёмная точка на твоей радужке ясно говорит – Камали оставила царапину в твоей душе. Где же твой кинжал и флейта? Почему не спешишь сыграть песнь Камали и пленить песчаного демона? Зачем жалеешь доходягу? Не лги, в твоих глазах отпечатана истина. Нас не проведёшь.

Истина в глазах? Так то тёмно-коричневое пятно не из-за подорванного лихорадкой здоровья у меня на левом глазу появилось? Это отличительный знак? Проклятье, а я-то думала… Теперь понятно, почему ко мне всё время цепляются поклонники Камали и спешат назвать своей сестрицей. А у этих двоих глаза, что, не просто так побелели? Это тоже метка Камали? А может, своими бельмами они умеют видеть людей насквозь?

– Я не ваша сестрица, – оставалось сказать мне. – Тот кинжал попал ко мне в руки по воле случая. И в дом пожирательниц дыхания я попала по ошибке. Я не одна из вас, мне не нужны чужие головы. Мне нужна только вода. Моим спутникам нужна. Мы не видели её уже несколько дней. Леон умирает. И Шанти… Прошу вас, дайте мне вашу фляжку, я напою их и…

Камалистки отпрянули друг от друга, и магия белого взгляда пала. Теперь старшая из девушек строго сказала:

– Справедливая богиня не велела нам протягивать руку помощи мужчинам. Хочешь, – тут она выставила вперёд фляжку, – пей. И рабыня водной богини пусть пьёт. Но поить мужчин не смейте. У нас и самих запасы на исходе. Нечего тратить их на тех, от кого исходит всё зло этого мира.

Всё зло мира? А камалистки, оказывается, ещё хлеще радикально настроенных эмансипе.

– Тогда проваливайте отсюда, – не сдержав злости, сказала я. – Если от кого в этом мире и исходит зло, так это от вас и вашей кровавой богини.

Ответом мне был новый приступ противного лающего смеха. Как у гиен. Чензир тоже это заметил.

– Колдуньи-оборотни, – в ужасе протянул он и попятился к навесу, – обитательницы кладбищ, искусительницы мужчин.

– Кладбище? – с задором вопросила одна из них. – Ты прав, презренный воин, убийца невинных, угнетатель слабых, мы любим кладбища, мы ищем кладбища, мы жаждем увидеть самое величественное из них, чтобы обрести заветное сокровище. Ради него одного и покинули мы Румелат, и без него домой не вернёмся.

– Что ещё за сокровище? – искренне не поняла я. – Что может лежать драгоценного в этих песках?

– Головы ненасытных сатрапов, – вперёд меня догадалась Иризи. – Древние головы, что хранят в себе древние знания.

– Умная рабыня вод, – оскалилась в улыбке камалистка и махнула рукой в сторону Чензира и Леона. – Головы этих доходяг нам не нужны, я лишь пошутила. Головы ненасытных сатрапов таят в себе куда больше силы.

Точно, я и сама должна была понять, что этим полоумным понадобилось в песках Мола-Мати. Шанти же рассказывал мне, что ненасытных сатрапов было принято хоронить врозь – отдельно тело, отдельно голова, чтобы мертвец не мог восстать и отомстить своим обидчикам. Одно из тел мы уже видели в глубокой могиле на кладбище, обнесённом железными колоннами. В той могиле затаилась даже душе сатрапа, а вот голова… Выходит, она покоится в городе с сотней позолоченных колонн. Даже неудивительно, что камалистки нацелились на столь уникальную добычу. Древняя голова – хранительница древних знаний, да ещё и песчаный демон внутри – гремучая смесь.

– Вы славно всё продумали, – оставалось сказать мне. – Вы намного мудрее и находчивее нас. Так откройте секрет, откуда вода в вашей фляге?

– Из колодца в двух днях пути отсюда.

– Колодец чистой воды? Как же вам повезло. К нам боги не были так благосклонны.

– Все боги жестоки. А вот наша красная богиня всегда помнит о своих дочерях. Думаешь, зря она свела наши с тобой пути? Зря привела нас к тебе, пока ты умираешь от жажды? – Искусительница снова открыла фляжку и поднесла её мне, приговаривая, – Камали учит помогать своим сёстрам в трудную минуту, ничего не прося взамен. Но за это сестре не велено жалеть мужчину, иначе богиня прогневается.

Намёк был понят. Я и не собиралась выхватывать у камалистки сосуд, чтобы бежать с ним к Леону, но она всё равно не дала его мне в руки. Она лишь поднесла его к моим губам и приподняла. И живительный нектар коснулся моего языка, потёк по гортани внутрь. Я чувствовала, как нутро напитывается влагой, вбирает её как губка, разбухая и делая меня снова живой. О боги, ничего вкуснее я в жизни не пила! Вода, чистейшая вода…

Внезапно камалистка отняла флягу.

– Много пить сразу вредно. Потерпи.

И она пошагала в сторону Иризи, чтобы напоить и её, глядя на оторопевшего Чензира:

– Смотри, сестрица, как он сейчас завидует тебе. Будь эта фляга не у меня в руках, а у него, он бы капли тебе не дал. Выпил бы всё сам без остатка. А если бы и оставил что, отдал бы сначала другим мужчинам, а тебе и иноземке со змеиными глазами ничего бы не досталось. Такова сущность всего мужского племени. Унизить, ограбить, убить слабого. Это у них в крови. Отнять кусок хлеба у собственного ребёнка, поколотить и надругаться над женой, продать малолетнюю дочь старому развратнику, а надоевшую жену – в долговую яму. Вот вся их суть. Любого и каждого. – Тут она обратила свой взор на Чензира и дерзко вопросила, – Ну, что скажешь, угнетатель? Каково тебе сейчас, слабому и немощному? Хочется отнять у меня флягу, но сил нет? Что, не можешь без единственного своего превосходства победить женщину? Не можешь заставить меня поделиться с тобой? Не умеешь просить словами? Стыдно умолять какую-то бродяжку? Только вот у бродяжки в руках твоя жизнь.

– Лучше смерть, чем дар из рук такой пиявки как ты, – злобно выплюнул он.

А камалистка только рассмеялась своим гиеновым смехом, а товарка подхватила её веселье. Как же тошно их слушать, просто невыносимо наблюдать над этим глумлением.

– Сестрица, – позвала я девушку с фляжкой, – дай мне ещё немного воды, прошу.

Камалистки перестали смеяться и одна из них с охотой выполнила мою просьбу. Она снова подошла ко мне и, не давая флягу в руки, начала поить. Вода снова обволокла рот, даря мне силы и эйфорию. Но надо успокоиться и взять волю в кулак. Мне сейчас надо думать не о собственной жажде.

Камалистка забрала флягу и снова пошла к Иризи. А я нашла в себе силы подняться на ноги. Всё-таки вода способна придать массу сил, и теперь их хватит, чтобы выполнить задуманное.

Пошатываясь, но всё же держа равновесие, я подошла к Леону и опустилась перед ним на колени. Бедный мой Лео, едва дышит. Ничего, скоро всем мучениям придёт конец.

Я ущипнула его за шею, и он тихо застонал, но так и не открыл глаза. Лишь прошептал слабым голосом:

– Эми… это ты?..

Я, мой милый, кто же ещё?

Мне так хотелось сказать ему что-то, приободрить, но я не могла. Вместо пустых слов я засунула ладонь ему под голову и попыталась её приподнять. А потом я приникла губами к его губам, и плевать, что на нас смотрят.