Исповедь демона - Сьюзен Райт

— И ты себя.

Последняя смущенная улыбка, и Тео зашагал прочь. Я смотрела ему вслед, пока он не исчез за углом. Почему-то не хотелось идти внутрь и закрывать за собой дверь. Словно нечто едва начавшееся заканчивалось навсегда. Несбыточные мечты — вот мой удел.

И вечная опасность.

Я закрыла дверь, замок громко щелкнул. Подгоняемая страхом, я взлетела по ступеням и только там, в запертой квартире, почувствовала себя в безопасности.

И еще почувствовала странную пустоту.

Усевшись на диван рядом с Шок, я думала, что глупо грустить теперь, после всех этих лет. Но справиться с собой никак не получалось.

«Я не подхожу такому мужчине, как он. Вообще ни одному мужчине. И точка».

Взяв Шок за руку, я переплела свои пальцы с ее. Она не пришла в себя, но я почувствовала слабое «касание», когда сестра безотчетно поглотила часть моего сожаления о несбывшемся.

Тогда я легла рядом, неотрывно глядя на нее. Голова Шок покоилась на той же подушке. Очертания лица и тела еще оставались смазанными, исчезли все мелкие штрихи, составлявшие ее неповторимый нынешний образ. Фарфоровая белизна кожи очень шла ее показной юности, но сейчас Шок выглядела незавершенной, словно кукла в мастерской, ожидавшая доработки и покраски.

— Прости меня, — прошептала я, обнимая сестру и передавая ей всю любовь и заботу, на какие только была способна.

В конечном счете во мне не осталось пищи для нее. Вздохнув, я осторожно разъединила наши пальцы. Шок не противилась, но, пошевелившись, попыталась открыть глаза, бормоча что-то. Я погладила ее короткие светлые волосы и прошептала ей на ухо:

— С тобой все будет хорошо, Шок. Я спущусь, открою бар и сразу вернусь.

Аура ее была теперь сильнее, а моя, наоборот, ослабла. Мне необходимо было подкрепиться. Да и за работу надо приниматься. Я надеялась, что Шок придет в себя.

С неохотой я поднялась с дивана, моя белоснежная юбка помялась. Еще раз, очень быстро, но гораздо тщательнее, чем в первый раз, я обыскала квартиру на предмет незваных гостей. Паранойя, конечно, но я привыкла полагаться на остроту своих ощущений, позволявших узнавать о приближении демонов, прежде чем становилось слишком поздно. Теперь следовало быть еще более бдительной.

Когда приехал Пепе, я подняла металлические ставни только наполовину. Он поднырнул под них и открыл входную дверь в «Логово». Старое дерево со вставками из вишни и растительным орнаментом понизу... И не важно, что дверь обветшала: металлический заслон, защищал весь фасад бара.

— Сото estâ?x — спросила я.[16]

— Bien, bien2.[17]

Пепе, невозмутимый латиноамериканец средних лет, живущий в Бушвике с женой и четырьмя детьми, приходил в «Логово» на пару часов ежедневно, чтобы убрать помещение и сделать другую работу, на которую у меня не было ни сил, ни времени. Кроме того, он исполнял обязанности управляющего несколькими домами в Бруклине, включая собственный. Он был безотказным, как метроном, и несколько лет назад я отдала ему ключи от входа на случай, если ему понадобится прийти пораньше.

На информационной доске Боймит написал мелом: «Бесплатный рогалик с каждой порцией „Кровавой Мэри"». Рядом красовалось карикатурное изображение королевы с булочкой в руке. Ниже надпись, сделанная рукой Ло: «Водосток во дворе засорен».

— Пепе, у тебя найдется время прочистить дренаж во дворе?

— SV, без проблем.[18]

Он вышел из подсобки со шваброй, а я начала переворачивать стулья и поднимать их на столы. Обычная утренняя процедура. Я насыпала лед в резервуар, заполнила инвентарную ведомость, Пепе натирал полы и чистил слив. Весной дренаж всегда забивался цветами, осыпающимися с ближайшего дерева, а по осени — ягодами. Сухие ветки, листья... Как бы тщательно я ни выметала бетонную площадку, они все равно засоряли водосток. Но я любила это дерево, чья крона столь живописно раскинулась над моим двором. Оно было первым, что я видела из своих окон, просыпаясь.

Все как будто шло своим чередом. Но я не находила себе места. Вчерашние события все изменили. Я уже несколько раз успела сбегать наверх, проверить, как там Шок. Ей было гораздо лучше, но растущий внутри меня голод все время напоминал о происшедшем и выбивал из колеи.

Так что когда приехал мой дневной бармен, покачивающий головой в такт тому, что звучало в наушниках его «ай-пода», я обрадовалась, что не придется с ним разговаривать и быть приветливой. Дерил, старательный юноша, посещал утренние курсы в колледже Хантера, а после до семи вечера работал в «Логове». Я надела свой короткий черный передник и помогала Дерилу нарезать лимон и лайм.

Очень скоро в бар потянулись полусонные люди с карманными компьютерами в руках или ноутбуками в рюкзаках. Большинство из них заказывали меню дня, но некоторые просто пили кофе. Полагаю, мое заведение нравилось им куда больше, чем сверкающий хромом и стеклом «Старбакс» на Би-авеню. А с тех пор как в «Логове» появился «вай-фай», количество дневных посетителей утроилось.

За дальним столиком сидел Клем, один из завсегдатаев. Я подошла и, положив руку ему на плечо, спросила:

— Еще одну «Мэри»?

Он покачал головой, стыдясь того, что занимает место, не спеша расплатиться за выпивку. Но я не возражала, если кто-то часами сидел над стаканом. Чем больше посетителей, тем выше шансы, что я не умру с голода.

— Через пару минут, — пообещал Клем, делая вид, что увлечен просмотром электронной почты.

Возбуждение, стремление защититься и агрессия — одновременно. Я поглотила эту смесь; не самый любимый мой коктейль, но определенно энергией заряжает.

Я перешла к насупленной девушке, учащейся колледжа, поглощенной чтением статьи в Интернете. Пока я не коснулась ее, она даже не слышала, что к ней обращаются. Вся на нервах, этакая колючка. Украдкой я прочла название статьи. Там фигурировала аббревиатура общества, борющегося за гуманное обращение с животными.

Передние столики облюбовали две пары, вооружившиеся воскресным номером «Тайме»: гомосексуальная и традиционной ориентации. В последней мужчина штудировал раздел, посвященный недвижимости, а его жена изнывала от скуки, притворяясь, что читает о путешествии на Фиджи. Другая парочка выглядела утомленной, без особого энтузиазма пытаясь выбрать, чем бы перекусить.

Старая миссис Маркес сидела на своем излюбленном месте, лакомясь рогаликом со сливочным сыром, в дополнение к нему шла водка со льдом. Меня не раздражали волосы над ее верхней губой и дряблая шея. Миссис Маркес была женщиной с выдающимися формами, а ее энергия — тем самым тонизирующим напитком, который был мне так необходим. Всякий раз, оказываясь поблизости, я не упускала возможности коснуться покатой спины женщины, упиваясь ее примитивным удовольствием от еды.