Нить Ариадны - Фред Томас Саберхаген

Тезей, прищурившись, слушал ее речь.

– К какой части побережья он собирается нас вести? Береговая линия острова занимает сотни миль, учитывая все заливы и мысы.

– Пока не знаю, но могу спросить.

Потом Ариадна сказала, что ей еще предстоит нанять какого-нибудь моряка, оставшегося верным памяти старого царя. Нового правителя боялись и слушались, но не любили.

Но Тезей убедил девушку, что он лучше сумеет справиться с заданием, если только она согласится отнести его послание к одному из его помощников. Намного легче договориться с преданным ему, Тезею, моряком. Собственно, он имел в виду моряков из флота своего отца.

– А еще лучше будет, – закончил он, – если ты передашь от меня послание. Вот.

Он снял с пальца массивное бронзовое кольцо. Ариадна отметила, что оно недорогое, но зато покрытое затейливой гравировкой.

– Так мои друзья поймут, что ты от меня.

И он сообщил девушке имя человека в городе, которому нужно отдать кольцо. И добавил, что этот человек – тайный шпион его отца.

Имя тайного наблюдателя ничего не сказало Ариадне. Так она и объяснила Тезею.

– Ничего странного, – пожал плечами тот. – Это его не настоящее имя, а что-то вроде пароля. На самом деле он – офицер флота моего отца.

Царевна была девушкой отважной, но не безрассудной, и она хотела удостовериться, что побег подготовлен тщательно и надежно.

– Сколько же будет человек, не считая нас с тобой?

– А царевна Федра тоже бежит? – поинтересовался ее возлюбленный.

– Нет, – спокойно и твердо ответила Ариадна. – Я знаю сестру, она никогда не покинет остров. Она решит, что побег – это предательство по отношению к своему несчастному народу. Кроме того, Федра из тех людей, которые, узнав какую-либо тайну, тотчас же выдают ее, сами того не желая. При первом же взгляде на ее лицо станет ясно, что она что-то скрывает. Нет, ей нельзя говорить, что мы что-то затеваем.

– Хорошо. Что касается твоей сестры, то тебе виднее. Тем более что я-то точно ничего не могу поделать.

– Итак, сколько нас получается? Мы с тобой и Астерион, если он решится, уже трое.

Тезей вскинул изогнутую золотистую бровь.

– Разве твой брат хочет покинуть Лабиринт?

– Не знаю, но когда я предложила ему бежать вместе с нами, он не ответил «нет». Дедал, наш незаменимый проводник, это четверо… плюс его маленький Икар – пятеро. Наверняка отец не бросит маленького сына здесь.

Тезей задумчиво кивнул. А потом поинтересовался:

– А как насчет того стражника, кажется, его зовут Алексом? Ну, который рассказал тебе о смерти отца. Насколько он глубоко увяз в этой истории?

– Достаточно глубоко.

– Тогда, я думаю, стоит включить в список и его. Нельзя оставлять за собой такого свидетеля, особенно живым. Он слишком много знает о наших планах.

Ариадна решительно отбросила за спину волосы.

– Разумно. Итак, шестеро. А еще нужно прибавить мою служанку, Клара будет седьмой. Счастливое число, правда?

– Слишком большое, чтобы сохранить секрет. Но выбора у нас нет.

Затем они обговорили последние приготовления. Ариадна успела узнать и теперь сообщила любимому, что пленников собираются опоить каким-то дурманящим зельем. Его подадут в ритуальной чаше, а потом поведут жертв глубже в Лабиринт. Навстречу смерти.

– И через несколько часов все умрут. Они исчезнут для мира навсегда, а скажут, что их убило чудовище из Лабиринта.

Как раз на рассвете назначенного дня восемнадцать пленников в сопровождении жрецов Шивы и отряда дворцовой стражи поведут к центру Лабиринта.

– Дедал работает совсем рядом, и он сказал, что видел, как неподалеку команда работников соорудила что-то вроде клетки. Им даже пришлось разбить стены Лабиринта, чтобы расчистить место.

– А как нас собираются уморить?

Царевне доводилось слышать несколько рассказов на эту тему, но она не хотела обсуждать их со своим возлюбленным.

– Ты спасешься! Тебя это не коснется.

– Конечно, нет, – сказал Тезей, погладив девушку по руке. – Ну, пока у нас есть время, давай обсудим все детали. Кто знает, вдруг все пойдет не так.

– Давай обсудим.

– Но прежде… Не могу понять, как твой дядя собирается объяснить миру, куда делись восемнадцать заложников?

– Судя по тому, что я слышала, мир уже не надеется увидеть вас живыми и примирился с потерей. А что касается дяди, то он ничего не собирается никому объяснять. Милый, что ты сделаешь, когда они протянут тебе чашу с наркотиком и прикажут выпить?

Тезей нетерпеливо передернул плечами.

– Что-нибудь придумаю. Например, притворюсь, что выпил, а сам задержу эту гадость во рту, а потом выплюну. Мы ведь не сразу умрем, нам же еще предстоит шагать к центру Лабиринта. Или, если ты узнаешь, каким ядом нас собираются опоить, можно передать мне противоядие, но это уже опасней. Я надеюсь, что мы сбежим раньше.

И он начал пересказывать Ариадне слухи, которые распускали среди пленников царские слуги. Что Минос втайне надеется породить с помощью прекрасных образчиков с материка ядро его будущего непобедимого легиона. Естественно, девушки станут матерями его будущих могучих воинов. И этот легион поможет Миносу завоевать весь мир.

– Ты веришь этому? – удивленно спросила Ариадна.

– Честно говоря, нет, – покачал головой Тезей. – Среди парней всего двое-трое хоть чуть похожи на воинов.

Другая байка гласила, что восемнадцать заложников попросят год прослужить в каком-то храме, где стоит алтарь важного для Миноса бога – например, Марса или Гермеса. А потом все пленники спокойно вернутся по домам.

– Может, кто из них и попался на эту удочку, – заметил Тезей. – И потерял бдительность.

Ариадна медленно качнула головой и испуганным голосом прошептала:

– А на самом деле ты и остальные нужны Шиве.

– Чтобы стать его слугами? – насмешливо спросил он.

– Вы должны вступить на дорогу, по которой за эти полгода прошло уже много слуг и солдат, – печально ответила Ариадна. – Это жертвоприношение.

Но это заявление не сильно испугало молодого человека.

– Но зачем? Я верю тебе, все подтверждает твои слова… но все равно я не вижу смысла.

– Зачем боги требуют жертв? Наверное, потому что им это нравится.

Из-за рогов мне особо не приходилось выбирать удобную позу для сна. Когда я, Минотавр, проснулся, оказалось, что лежу я на центральной маленькой площадке Лабиринта, где всегда любил вздремнуть в теплую погоду. В гамаке, который я привязал между двумя деревьями, в кругу журчащих фонтанов. Я спал, свернувшись калачиком, подложив ладони под щеку.