Повелитель - Мелани Джексон

— Интересно, какой у них вкус? — пробормотал он.

— Попробуй одну.

Ник замялся. Коробка была пуста.

— Может быть, потом.

— Моя очередь задать вопрос, — сказала Зи.

— Хорошо, стреляй.

— Стреляй?

— Извини, просто так говорят. Я хотел сказать «вперед».

— А… Почему ты думаешь, что Санта-Клаус нас здесь посетит? Вы с ним добрые друзья?

Ника удивил вопрос своей серьезностью. Врач начал бойко отвечать, но его искаженное отражение на боку кастрюли с яичным коктейлем остановило его. Ник никак не решался объяснить, что Санта — всего лишь вымышленный персонаж. Он никогда не встречал взрослого человека, который верил в то, что Санта-Клаус существует. Но ему не хотелось разрушать веру в волшебство.

— Нет, мы не друзья — во всяком случае теперь, — наконец нашелся он, доставая напитки «Шивас ригал» и «Дыхание оленя». — Хочешь попробовать настоящий яичный коктейль? Или мускатный орех на тебя тоже подействует?

— Так, как на детей, мускатный орех на меня не повлияет. Хотелось бы попробовать яичный коктейль, — ответила Зи.

Она дотянулась до бутылки в левой руке Ника и повернула ее, чтобы рассмотреть этикетку. На щеке девушки снова появилась ямочка.

— «Дыхание оленя»? Как они его собирают? Это не очень приятно. Возможно, даже опасно.

Ник не выпускал бутылку из рук, наслаждаясь прикосновением пальцев Зи. Он давно ничему так сильно не радовался. Врач прочистил горло.

— Это медовый ликер на шотландском виски. Название ужасное, зато очень вкусно. Я тайком провез его через таможню, возвращаясь из Шотландии.

— Если вкусно, давай выпьем.

Зи отдернула руку. Ник осторожно сломал печать на бутылке с шотландским деликатесом и налил немного в кастрюлю.

— Почему ты больше не поддерживаешь отношения с этим Сантой? — вернулась она к предыдущей теме. — Он приходил к тебе только в детстве?

— Гм… да, это так. Когда я был маленьким. — Ник снова добавил щедрую порцию ликера, а потом потянулся за «Шивас ригал». Думая, как объяснить свои взаимоотношения с Сантой, он налил слишком много этого напитка.

— Но моя семья его прогнала. Они были негостеприимными людьми и не открывали свои сердца… гостям. И я немного… Не знаю. Какое-то время я ждал возвращения Санты, но постепенно потерял надежду на то, что он вернется в мою жизнь.

«Неубедительно, Ник, совсем неубедительно!»

— Но ты все равно ждешь, что он придет сюда сегодня ночью, — задумчиво произнесла Зи. Она рассматривала Ника, наклонив голову набок.

Ник помешал медленно нагревающийся яичный коктейль, а потом налил его в пустые кружки для чая. В хижине сильно запахло ликером, и доктор решил, что налил его больше, чем нужно.

— Санта обязательно придет сегодня ночью, — уверенно заявил Ник.

Он говорил тихо и поэтому не разбудил детей. Ник сделал большой глоток коктейля. Седовласое отражение в старой кастрюле подбадривающе кивало.

— Или пошлет кого-нибудь, — добавил Ник. — Иногда Санте нужна помощь, ведь его ждут столько людей в мире. Но у детей — и у тебя — обязательно будет Рождество.

Зи сделала медленный вдох и отхлебнула из своей кружки более осторожно, чем Ник. Потом она деликатным кошачьим движением языка слизнула с губ остатки пенящегося напитка.

— Значит, ты не останешься отмечать с нами Рождество? — Она вздохнула и отхлебнула еще раз, очевидно, в восторге от этого довольно банального угощения. — Санта не подарит тебе этот праздник?

— Я так не думаю. — Ник сделал еще один большой глоток. — Но не волнуйся. Я не очень по нему скучал последние тридцать лет. Мне не хватало только пышных рождественских елок. Я всегда их любил. Ничто в мире не пахнет лучше.

— Рождественские елки? — переспросила Зи и, принимая удобное положение, откинулась на спинку стула. — Что это такое? Ведь это не те зеленые пластиковые конусы в магазинах?

— Нет, это живые вечнозеленые деревья. — Ник улыбнулся. — Их приносят в дом и украшают разноцветными лампочками и елочными игрушками. Или попкорном и клюквой. Один раз мы так делали, еще когда дед по линии матери был жив… Я где-то читал, что раньше люди ходили в лес и пели деревьям в день весеннего равноденствия. Они считали, что их пение весной напоминает духам о необходимости просыпаться.

— Я знаю об этой традиции, — сообщила Зи. — Ее придерживались те, кто поклонялся богине. Не думаю, что люди до сих пор совершают этот обряд.

— Да. Это было в далеком прошлом, — подтвердил Ник, глядя на огонь.

Он вдруг понял, что давно не испытывал такого удовольствия. У него дома был камин, но он никогда не возился с ним. Ведь пользоваться обогревателем проще.

Такой была вся его жизнь. Делая всегда то, что было легче и удобнее, он не прилагал особых усилий и не проявлял каких-то эмоций, и это касалось всего, кроме работы. Поэтому на первый взгляд жизнь казалась ему замечательной, все выглядело безупречным. Совсем как современная американская мечта — хорошее образование, хорошая работа, хороший дом.

И вдруг он понял, что ненавидит эту безупречность, и ненавидел ее с самого начала.

«Вот о чем я твержу тебе все это время», — отозвался голос в его голове.

Он словно тень человека…

«Нет, привидение!»

Работа была единственным, что имело значение, и он не задумывался о своей жизни, как не заботился о своей одежде, каждый раз снимая ее в больнице. Ник сдерживал свои желания, и в конце концов у него почти ничего не осталось. Друзья и семья с каждым годом от него отдалялись, а он не прикладывал никаких усилий, чтобы удержать их, потому что был слишком занят, добиваясь очередной профессиональной цели.

Вот и пришло время понять, что, усердно играя в Сизифа, он катил камень не на ту гору. В детстве Ник отрекся от волшебства и сумасбродства, отказался от радости, восторга. А потом зашел еще дальше. Никакой игры, никакого веселья, никакой любви.

Никакой любви, никакой взаимности. Какое безумие! Как он собирался жить? Неудивительно, что его преследует привидение. Вероятно, это последняя отчаянная мольба его несчастной души выпустить ее из тюрьмы. Ник совершенно позабыл мудрую пословицу «Делу время, потехе час» и в результате стал черствым, скучным человеком.

Так не пришло ли время перемен? Может, пора изменить свои взгляды на жизнь? Подпитать истощенную душу?

Да, пора. Ему повезло, раз душа не покинула его и не поселилась в другом теле. Все было именно так, как описывало привидение, используя красочные метафоры. Дело не в том, что Рождество сделало для Ника, а скорее в том, что он сделал для Рождества — или для своей души. А ответ был прост: ничего. Ник ничего не сделал, чтобы попытаться сохранить рождественский дух живым. Полностью игнорируя все духовное и эмоциональное, он не подпитывал свою душу, и теперь она истощилась от голода.