Дядя самых честных правил 3 - Александр Горбов

* * *

Чтобы встряхнуться после разговора, я отправился во флигель к опричникам. Между прочим, они там неплохо устроились: баня, кухня, каждому по большой светлой комнате, гостиная, столовая, оружейная. Печь топилась от души, так что внутри было даже жарко.

Камбов встретил меня у входа, будто специально ждал.

—Добрый день, Константин Платонович. Вы к нам по делу или просто в гости?

—Есть пара вопросов, Семён.

—Тогда прошу за мной.

Как и в прошлый раз, Камбов предпочитал разговаривать о деле в оружейной. Полагаю, исключительно для настройки на деловой лад — присесть там негде, а на ногах долгие разговоры не слишком удобно вести.

Пока мы шли по коридору, в приоткрытую дверь я увидел ещё одну комнату — пустую, застеленную коврами.

—Семён,— окликнул я опричника,— не просветите меня?

—М?

—Зачем вам такой зал?— я указал на дверь в «ковровую». — Для борьбы?

Опричник рассмеялся.

—Нет, Константин Платонович. Для круга Талантов.

Ёшки-матрёшки, точно, я где-то слышал про такую практику у опричников. Что-то вроде коллективной медитации, когда они настраиваются друг на друга, используя старшего как камертон. Потом, во время боя, Таланты работают в резонансе, позволяя каждому в отдельности быть сильнее.

Я вздохнул: мне, увы, не светит даже попробовать такое единение. Опричники не пустят в круг, сколько ни уговаривай. Они рабочая команда, а мне не ходить с ними на дело. Впрочем, грех жаловаться — мои «свидания» со Смертью я тоже никому показать не могу.

Камбова я долго не задержал. Коротко обсудили пару финансовых моментов, узнал, нравится ли им служба, уточнил по планам обороны усадьбы и попросил включить в них мои Знаки. Договорились, что я их продемонстрирую, для большего понимания. В общем, нормально пообщались, по делу, но дружески.

—Может, чаю?— предложил Камбов.

—Нет, благодарю, мне ещё к Лаврентию Палычу, а он финансовые вопросы без самовара не любит решать.

Опричник понимающе усмехнулся — с фальшивым лепреконом он уже общался и знал, чем грозит поход к нему.

Не успел я выйти на крыльцо флигеля, как подбежал опричник Куприян.

—Константин Платонович! К усадьбе едут «гости». Карета в сопровождении четырёх всадников. По виду военные, в мундирах.

Сумароков, что ли, решил ещё раз заехать? Мы вроде всё с ним порешали. Ладно, в любом случае надо встретить этих визитёров.

—Константин Платонович,— рядом появился Камбов, с которым мы только что простились,— я подниму опричников, на всякий случай. С вами пойдёт Светлячок, чтобы не вызывать лишних подозрений. Мы атакуем, если вы скажете «подождать до весны». Запомнили?

Я дёрнул плечом. Запомнил, естественно. Такие меры предосторожности вызвали во мне раздражение, хотя умом я был с ними согласен.

* * *

Пройдя через дом, не раздеваясь, я вышел на парадное крыльцо. Карета и всадники были уже близко — нет, эти не похожи на сумароковских. Анубис в груди проснулся, с интересом выглянул наружу и зарычал. Что, дружок, они тебе тоже не нравятся? Хочешь подраться? Может быть, и придётся, не будем пока загадывать.

Карета остановилась, и из неё выбрался сухощавый офицер с рыжими усами. Тяжёлым шагом он подошёл к крыльцу и остановился, не поднимаясь на ступеньки.

—Могу я видеть Урусова Константина Платоновича?

—Он перед вами… Ммм….

—Секунд-ротмистр Оболенский,— офицер щёлкнул каблуками.— Имею предписание начальника Канцелярии тайных розыскных дел графа Шувалова доставить вас в Санкт-Петербург!