Замуж на дальнюю заставу - Милли Вель

Эйнар проводил выезжающую за ворота Найрин взглядом и отвернулся. Жена становилась прекраснее с каждым днем, но в голубых глазах часто мелькала грусть, хотя и это не могло испортить ее облик. Иногда княжич размышлял о том как бы отреагировал брат, увидев бывшую невесту такой, но он скорее гнал эти мысли прочь. Еще чего не хватало! Раз Магнусу хватило ума избавиться от Найрин, то пусть теперь и довольствуется этой… как ее?

Эйнар обернулся к столу и взял в руку известие о скором бракосочетании родственника.

— Леди Марика, — задумчиво озвучил княжич. Он не знал эту девушку, но отчего-то и не хотел узнавать. Если брат будет счастлив в этом браке, то он только порадуется за него.

Та, кто действительно интересовала воеводу в последние дни с ним не разговаривала. Отводила глаза при встрече, предпочитала уходить с заставы при любой возможности, проводить время на кухне или запираться в своей комнате.

Несколько раз он собирался поговорить с ней, понимал, что явно не так выразился при их последнем разговоре, но замирал у самой двери, не зная как извиниться. Не умел он вести себя с женщинами, сказывался недостаток практики. Это Магнус мог одним движением брови растопить сердце любой, а вот Эйнар скорее сумел бы легким рукопожатием сломать кому-нибудь кисть.

Вот если бы жена сказала, или хоть намекнула… хотя, нет, Эйнар знал: женские намеки это тоже сложно. Потому лучше, чтоб сказала прямо чего она хочет. Но Найрин молчала, и это было намного ужаснее, чем если бы она снова накричала на него, как тогда, перед их прогулкой к горам. В гневе жена даже понравилась Эйнару: маленькая и хрупкая, но такая решительная и гордая девочка. Пусть бы кричала, топала ногами, что-то требуя. Но нет, княжна молчала.

Еще ужасно бесили некоторые взгляды солдат на девушку. Особенно от тех, которые пока не обзавелись семьями. Эйнар сам не понял в какой момент он стал замечать подобные взоры едва ли не затылком, и сразу крепче сжимал зубы. И если злость на рядовых можно было согнать на тренировке, то больше остальных беспокойство вызывал Вламей. Но Эйнар не вмешивался, хотя и старался не оставлять жену наедине десятником.

Княжич слишком хорошо знал, что такое свобода. Он смог распробовать ее вкус в тот момент, когда потерял. Уже несколько лет он был заложником этой заставы, не мог даже выехать в ближайшие города. Стража в них обязана была докладывать о каждом его визите, а сам Эйнар каждый месяц отчитывался о пребывании на границе. Первые полгода он рассуждал так же, как Найрин: тут тихо, красиво, почему бы и не пожить? Но потом пришло осознание, что он тут навсегда, он не выбирал службу здесь, он получил ее в наказание, без права обжаловать приговор. Княжна еще слишком юна и неопытна, чтоб осознать на что обречет себя, если добьется желанного подтверждения брака. Кто знает, что случится через несколько лет, когда ей надоест постоянно находиться на заставе, выезжая только в город. А если учесть то, что царь пока не знает об их браке, то невозможно предугадать не запретит ли государь и ей покидать пределы заставы.

Что в таком случае ей остается делать, если все здесь надоест? Скинуться со скалы или сбежать, сменив имя? Хорошо, если второй вариант: Эйнар сможет подобное пережить, но вот то, что толкнул жену к самоубийству он себе никогда не простит.

Княжич взял со стола второе письмо от Магнуса. Оно было написано в спешке, размашистым почерком, на дешевой бумаге без гербовой печати. Не официальное письмо, а так, записка, которую гонец выудил из секретного кармашка сумки и передал лично воеводе в руки.

“Дорогой брат, о моей свадьбе ты уже прочитал в официальном письме, потому ничего добавлять не буду. Твоих поздравлений не жду, но, надеюсь, в скором времени встретиться. Пишу тебе в тайне от нашего отца и прошу сжечь это письмо после прочтения.