Мечта для мага - Анна Агатова

Героны были нашими соседями.

Не в полном смысле этого слова, а лишь частично — их имение соседствовало с нашим через небольшой сосновый пролесок. Покупка этого участка земли, что стал нашим совсем недавно, запомнилась мне, хотя я была совсем маленькой именно этим лесом -неширокой полоской высоких хвойных деревьев, в чьих иголках так восхитительно, как в парусах, гудел ветер, и чьи верхушки было так увлекательно рассматривать, задрав кверху голову.

Именно этим я и занималась, размышляя, хватит ли высоты сосны для мачты корабля, когда меня окликнул незнакомый детскийй голос:

- Девочка, эй, девочка! Ты чья?

Я обернулась - недалеко стоял мальчишка и задорно улыбался. Он был чистенький, аккуратно одетый, в ботинках, в отличие от деревенской ребятни, которая едва не до восьми-десяти лет бегала в нижних рубашках, без порток и босиком.

- Я папенькина, - ответ был очевиден, и я пожала плечами, удивляясь недогадливости незнакомца.

Мальчишка рассмеялся.

- Да и я не сирота! Я про другое спрашиваю. Кто твои родители?

- Я же сказала, что я папенькина. Нет у меня родителей.

- Так не бывает, - замотал мальчишка головой. Он довольно непривычно растягивал слова, и я с интересом прислушивалась к новым интонациям. Они мне очень нравились. - Всегда есть родители. Вот ты же говоришь, что папенька есть. Кто он, твой папенька?

- Арчинский, Власий Егорыч.

- А, знаю! Наш сосед. Купец?

- Да, - я важно кивнула.

Папа частенько рассказывал мне о своих делах. Правда, я ничего в этом не смыслила, но всегда с интересом слушала, что-то спрашивала. И отцу это почему-то было важно: чтобы я его слушала и чтобы задавала свои смешные детские вопросы. И конечно, я знала, что мой отец купец. А ещё - что он богат, и у него «фарт».

Так про него говорил кузнец Степан - мой друг и старший товарищ.

И я, конечно, гордилась своим отцом, и тем, что он купец, и тем, что он «фартовый».

- А маменька твоя какого рода будет?

- А маменьки у меня нет.

- Как нет? - ахнул задорный мальчишка, и даже присел от неожиданности.

Я пожала плечами:

- Она умерла. Давно.

Мальчишка посерел лицом и смотрел на меня глазами, полными потрясения и сочувствия. Не жалости, этого я в своём возрасте уже навидалась и крепко не любила, а именно сочувствия.

- А моя болеет, - протянул задумчво и сглотнул, как сглатывают слёзы. - Мы потому и приезжаем сюда, чтобы она поправлялась. Говорят, здесь воздух целебный.

Про воздух я, к сожалению, ничего не могла сказать, а вот про деревья...

- Как тебя звать? - спросила я деловито.

- Иракл.

- Я Лиззи. Ты мне, Иракл, вот что скажи. Ты умеешь делать мачты? - и опять задрала голову к вершине сосны.

Мальчишка тоже посмотрел вверх, а потом сказал, переведя взгляд на меня:

- Для большого корабля?

- Да, кончно. Для самого большого.

- А где он будет плавать?

Этот простой вопрос поставил меня в тупик.

Я очень чётко представляла, какой у меня будет корабль - с круглыми бортами, белыми парусами, длинным форштевнем, и как он будет плыть по волнам, покачиваясь и скрипя. Вот только сейчас я задумалась о том, что волн-то как раз у нас тут и нет. Кроме неглубокой речки, по которой ходили отцовские баржи с товаром, большой воды, такой, чтобы прошёл парусник, не было.

От обиды у меня вмиг задрожал подбородок и намокли ресницы.

- Эй, Лиззи! Ты чего?

- Я корабль хотела! - я перестала сдерживаться и всё-таки разревелась при постороннем человеке. А всё потому, что из глаз его так и не исчезло сочувствие.

Мальчишка тяжело вздохнул и сказал печально:

- Я тоже хочу, только летающий... Только где же его взять?

- Летающий? - мои слёзы вмиг просохли. И всё потому, что новая идея овладела моими мыслями. - Летающий... Это, кажется, вполне можно сделать... Побежали со мной! У меня есть Степан, он всё может! И летающий корабль, наверное, тоже.

Да, Степан, выслушав мою просьбу, только хмыкнул в свою нестриженую бороду и сказал:

- А что? Можно и летающий.

И я даже завизжала от восторга. Моя няня пришла бы в ужас от такого поступка, но Степан только улыбнулся и сказал:

- Завтра примусь. Как работу закончу, досок поищу. А ты, хозяйка, выбери дерево поудобнее.

- Здорово! - визжала я и приплясывала вокруг Степана, а он улыбался. - Кораблик на дереве!

Мой новый знакомый улыбался робко. То ли мой громкий голос его потряс, то ли идея сделать летающий кораблик на дереве, то ли скорость, с которой его мечта стала осуществляться. Я схватила его за руку и потащила искать удобное дерево.

Тот кораблик стал нашим местом, где мы долгими летними днями играли в путешествия, пиратов и новые земли, где мы сдружились, и где я решила, что если и выйду когда-нибудь замуж, то только за чудесного мальчика Иракла Герона.

Я начинала ждать лета едва заканчивался сезон, ранеей осенью, сразу же после отъезда Геронов из их имения. А стоило только солнцу начать топить снег и удлинять сосульки, как я составляла планы, чем обязательно займёмся с Ираклом после его приезда.

Он был самым красивым из виденных мной мальчиков, самым весёлым и общительным. Самым лучшим другом, после Степана и отца, конечно. И когда однажды летом приехал не тот мальчишка, которого я помнила по прошлому году, а взрослый, с тонкими и редкими, но уже усами, молодой человек, я влюбилась в него без памяти.

Тем более, что решение выйти за него замуж уже давно было принято, а изменился Иракл только внешне. Он всё так же бегал со мной по полям, прыгал со стогов, испытывая парашют, внимательно слушал мои рассказы о строении колеса и составе сплавов. На кораблик, правда, мы уже не залазили - слишком велики стали для маленького судёнышка. Но проведывали его, приходя к дереву, которое помнило наши игры в пиратов и императорские морские войска.

Ему единственному из всех своих знакомых я рассказала о мечте - учёбе в ТехноМагических Мастерских. И он тогда смотрел на меня, как на чудо. Надо же, говорил, девчонка, а хочет учиться на техномага!

И я понимала - он восхищается мной. Он, такой прекрасный, воспитанный, такой волшебный, будто из сказки, и восхищается мной, обычной девчонкой, дочерью купца!

И мне очень ярко рисовались картинки того, как он сделает мне предложение руки и сердца.

Наивная провинциальная девчонка...

Видел ли он вообще во мне девушку? Или я была для него удивительным бесполым зверьком, с которым так здорово поиграть, когда есть минутка, а потом посадить в клетку и отдать на псарню, пусть кто-нибудь другой занимается?