Драконов не кормить - Ирина Лазаренко

В изумительное буйство звуков, красок и человеческого мельтешения воткнулся иглой скучный голос Ахнира Талая:

– Илидор, шпынь тебе в ёрпыль, иди уже сюда.

Странно, что дракон, оглядываясь по сторонам, умудрился не заметить Ахнира. Он стоял между Илидором и навесами, прикреплёнными на здании в левой части знака «ᴝ:» – навесы дракон почему-то тоже увидел только теперь. Люди, иногда косясь на эльфа, проходили мимо него, а Ахнир Талай торчал прямо посреди дороги, уперев руки в бока. Одетый в ярко-зелёную рубашку, короткую, приталенную, и штаны с завязками на лодыжках, высоченный и костлявый, среди людей он был заметен, как указательный столб, воткнутый в корыто.

Но Илидор увидел его только сейчас. И только сейчас понял, что позади него стоят сподручники, тоже вылезшие из повозки. Стоят на расстоянии, не дышат в затылок, но по-прежнему давят взглядами.

Солнечная красочность нового места слегка поблекла.

– В дом, – разлепил губы Ахнир.

Илидор сверкнул улыбкой и, едва не приплясывая, отправился к двери здания в левой части знака «ᴝ:», на которую подбородком указал эльф.

Тот смотрел на дракона с подозрением и непониманием: что тут, дескать, весёлого, бзыря ты захухрая? – и где ему было понять, почему Илидор улыбается во весь рот и сверкает золотыми глазами так, что в них больно смотреть.

Потому что ему не снится, что его всё-таки выпустили из клетки, тупая твоя эльфская башка.

* * *

Этот человек пришёл на закате, когда Ахнир Талай листал за столом старую книжицу, а золотой дракон Илидор растянулся на полу перед камином, где едва тлели угли. Илидор смотрел на них, жмурил золотые глаза и тихо урчал.

Гость был могуч и горделиво нёс на колонноподобной шее буйно заросшую голову с упрямым изломом рта.

– Одолжи своего дракона, кей, – без предисловия попросил он Ахнира Талая.

Или, если судить только по тону, – скорее велел, чем попросил.

Солнце, невесть как пробившись красным лучом через грязненькое оконное стекло, щекотало пузико мутной картины на стене комнаты. В отличие от эльфов, которые при помощи магии стремились творить удивительную и монументальную красоту, люди использовали магов для решения сугубо практических задач. Например, чтобы сделать крепкие оконные стёкла. И никому потом не приходило в голову их помыть.

Гость, осанистый и хорошо одетый, хотя явственно простого происхождения, определённо был человеком, не привыкшим получать отказы, и Ахнир не отказал. Вообще не удостоил визитёра ответом, мазнул мимо него ледяным взглядом и перевернул страницу книги.

– Детишкам на праздник, – сказал гость, переступив с ноги на ногу. – В степи. Я Фезимий, сын Акаты, водырь степного племени, под моей рукой – самая большая овцеводческая община по эту сторону Катарки. Через четыре дня у нас праздник грядущего приплода, кей, я пригласил много людей из других общин. Мы делаем лучший праздник в степи и хорошо заплатим за дракона.

Илидор едва заметно повёл плечами.

– И чего ты хочешь от дракона, джа? – спросил Ахнир.

Человек, не знавший Талая, наверное, ничего не мог прочитать по его нейтрально-вежливому лицу. Но Илидор ясно видел – по резиновой улыбке, покрасневшим крыльям носа и старательно-неподвижным пальцам – что Талая это предложение интересует, хотя и смущает.

Ну ещё бы, потащи дракона туда, не знаю куда!

Степные племена людей – они не то чтобы дикие, но достаточно буйные, нравы у них предельно простые, и даже среди других людей мало найдётся таких, которые рвутся подходить близко к степнякам, особенно во время гулянки… Но этот человек был одет и говорил как обычный житель небольшого городка или крупного посёлка, хотя сколько-нибудь намётанный взгляд легко определил бы в нём степняка: по тёмному от загара лицу, привычно прищуренным жёлтым глазам – не золотым, как у Илидора, а именно жёлтым, как у кота, – и сложенному из шрамов рисунку, который стекал из рукавов и разбегался по кистям рук.

Однако этот человек не выглядел опасным. А оказаться рядом с рекой для эльфов очень даже желательно: под шумок можно будет наполнить водой бочки, которые увезла каждая повозка, уехавшая из Донкернаса. Наполнять не по одной в каждом из мест, под бдительным взглядом рыбаков или скотопасцев (ими отчего-то кишит любой удобный подъезд к реке!), а сразу все – под шумок гуляния, когда никто ни за кем не будет следить, а если и будет, то всё забудет наутро. И, конечно, это хороший повод ещё немного дольше не возвращаться в Донкернас. И, быть может, заключить ещё какой-нибудь уговор.

Но тащить дракона в степи, где как бы и подчиняются общим законам Уррека, а на самом деле законом являются сами степняки…

– От дракона я хочу, чтобы он красиво полетал над стадами, – ответил гость невозмутимо. – И тогда ещё полвека все вокруг будут говорить, что сам отец-солнце хранит и защищает наши стада, раз даже дракон их не сожрал. Он же не станет их жрать? А также я хочу, чтобы дракон побыл среди детишек, ну, просто посидел или походил там, как другие дивные зверушки. Быть может, покатал кого-нибудь, кто посмелее.

Горло Илидора само собой исторгло очень тихий и очень низкий рык, и гость заметно взбледнул, метнулся взглядом по комнате, не понимая, откуда исходил этот звук. Илидор невозмутимо смотрел в камин. Рык вырвался у него случайно. За возможность увидеть степное поселение, да ещё во время праздника, он готов был покатать целую кучу человеческих и даже эльфских детей.

Эх, скорее всего, Ахнир откажется: слишком много свободы для дракона, которого нежелательно доставать из повозки. Но кто знает, кто знает, Талай в этой поездке непривычно лоялен к золотому дракону. Илидор закрыл глаза, сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с волнением, и принялся тихо-тихо напевать. Если Ахнир позволит ему поучаствовать в празднике степняков, то завтра во время исследования шахты он будет самым Хорошим Драконом на свете. Самым внимательным и старательным.

Ахнир с интересом смотрел на гостя.

– А если этот дракон умеет делать что-нибудь красивое, к примеру, огнём дышать, так это ещё лучше, джа, – нарочито бодро закончил тот и отёр ладони о штаны. – Если согласен – так можем поутру заключить уговор у местного стряпчего. Меня хоть в степях, хоть в Квафе каждый знает, и каждый скажет: слово Фезимия, сына Акаты, так же крепко, как племя, что стоит под моей рукой. Ты и твой отряд сможете провести у нас до трёх дней, если вам этого захочется. Будешь моим личным гостем, джа, устроишься на самых удобных местах в тени навесов, будешь кушать самых сочных ягнят под соусом чимай, пить самую сладкую степную настойку и плясать с самыми бойкими девками! А когда настанет время отправиться дальше – мои сыновья проводят твой отряд до границы наших пастбищ, и все в степи будут знать, что Фезимий, сын Акаты принимал вас в гостях на празднике приплода. В степях это значит немало, джа.

На Илидора, который зажмурился и почти неслышно напевал, не разжимая губ, никто даже не взглянул.