Орк-лекарь - Евгения Лифантьева

Но потом дошло: у нас, зелененьких, сложение обезьянье, поэтому и посадка другая. Орки оказались ребятами изобретательными. Седла на «ездовых волках» крепились к сложной конструкции из ремней, охватывающих шею, грудь и переднюю часть брюха зверюги, при этом сами «сидушки» торчали чуть ли не перпендикулярно к спине. Получалось, что всадник как бы балансировал на загривке. Мало того. Стремян в этом мире еще, кажется, не придумали. Орк сидел, согнув ноги и упираясь коленями в подмышки «волка». У человека так вряд ли бы получилось, а вот у полуобезьян — пожалуйста.

Не заметил я и такой вроде бы обязательной для верховой езды вещи, как уздечка. При этом орочьи наездники как-то умудрялись держать строй, разом поворачивать или рассыпаться в лаву. Мне показалось даже, что команды молодого княжича выполняют не орки, а «волки».

После прогулки на «тренировочную площадку» у меня появилось сразу несколько мыслей.

Одна — о том, что, когда на тебя, капая слюнями, несется сотня зверюг, а на их спинах крутят длинными саблями такие наездники, это весьма эффектное зрелище. Гиено-волк — не просто «транспортное средство», а полноценный боец. На груди на упряжь навешивают стальные пластины, из которых торчат шипы. Попробуй такого останови! Да и зубки у зверюг — еще те! Пока орк машет саблей, его скакун успевает откусить пару-другую голов. Понятно теперь, почему в городах так уважают орков-наемников. Видимо, хвастливые баллады о решающем вкладе орочьих наездников в исход тех или иных битв — не такое уж преувеличение.

Вторая мысль касалась того, что, похоже, в ближайшее время эти парни намерены отправиться в Карод на службу к великому и могучему императору Оборою. Я сделал в уме заметочку по этому поводу. Вдруг начнут расспрашивать о городских порядках, а я ничего толком не знаю… Видимо, надо не дожидаться, когда княжич созреет до мысли о том, что пора отправляться в путь. Или по крайней мере не вести ни с кем из «младшей» дружины задушевных бесед.

А третья мысль была о том, что мне как-то совершенно не хочется становиться наездником на «волке».

Но пришлось. В один прекрасный день я вернулся с другого конца городка, куда Апа-Шер посылала меня отнести лекарства одному из своих пациентов, и обнаружил на «гостевой» площадке посланца от князя.

— Гырбаш-князь оказал милость младшему брату и жалует ему боевого волка! — торжественно возвестил молодой орк.

И почему-то ухмыльнулся.

Меня это насторожило, так что я лишь вежливо спросил:

— Когда и где я смогу увидеть подарок?

— Да хоть сейчас, — княжеский дружинник встал, намереваясь выйти за калитку. — Следуй за мной, брат князя, я покажу тебе того, кто станет твоей тенью и опорой.

Я хмыкнул и пропустил молодого орка вперед.

— Погоди! — услышал я сзади.

На пороге стояла Апа-Шер с подозрительно поблескивающей склянкой в руке:

— Подь сюда!

Я думал, что старая орчиха скажет мне что-нибудь полезное по поводу того, как обращаться с ездовыми волками, но вместо этого она вылила мне на голову содержимое флакончика.

Потом ворчливо напутствовала:

— Иди!

Топать пришлось через весь городок. Загоны для волков располагались возле соленого озера. Здесь держали молодняк и тех зверюг, чьи хозяева по каким-то причинам не могли самостоятельно обеспечить достойным жильем свой «транспорт». По дороге я успел полюбоваться на играющих в вольере щенят. Милые такие карапузы размером с крупную овчарку…

В конце концов мы оказались на самых задворках.

— Вот, — мой провожатый показал на внушительную кучу бело-серого меха в углу загона. — Зовут Маня. Обряда единения ни с кем не проходил.

Видимо, зверь услышал наши голоса. Одним неуловимым движением бесформенная куча превратилась в огромного зверя. Он со скукой посмотрел на нас, зевнул и вдруг прыгнул, врезавшись грудью в загородку. Молодой орк опасливо отскочил.

— Чего это он? — удивился я. — Вроде бы со щенками проводят обряд, который ставит запрет на агрессию в отношении разумных.

— Да нет, специально кусать Маня не сможет. Просто игручий больно, — немножко фальшиво успокоил меня орк.

Но меня озаботило другое. Во-первых, у меня нет упряжи. Во-вторых, где держать зверя? Не в моей же пристройке? Впрочем, о домике для песика пусть Апа-Шер думает, а вот седло нужно.

— Про упряжь Гырбаш-князь ничего не говорил? — спросил я.

— Как не говорил? Вон, на крюке висит.

Я посмотрел туда, куда показал орк. Действительно, с крюка рядом с входом свешивался пучок ремней.

«Интересно, что я с этими девайсами делать буду? Хоть бы инструкцию какую приложили, — подумал я. — Не, надо сначала с хвостатым договориться…»

Гиено-волк, еще пару раз попробовав на прочность ограду, начал кружить по вольеру. Заходить к нему очень не хотелось. Нет, я собак, конечно, люблю! Но не такого размера. И настроение у песика не особо подходящее для первого знакомства…

Краем глаза я заметил, что из-за соседней изгороди за нами подсматривают пара десятков орков. Откуда взялись — не знаю. Вроде, когда мы шли, никого не было. А тут набежали… цирк им тут, что ли?

Приготовившись быть съеденным, я медленно распутал веревку на двери и так же медленно вошел в загон. Утешала только одна мысль: если меня сразу не загрызут до смерти, у Апа-Шер есть великолепные обезболивающие.

Гиено-волк внимательно следил за моими действиями. Я запер за собой дверцу. Зверь замер.

«Выжидает, когда я окажусь на расстоянии, доступном для его зубов?» — подумал я.

Однако виду не подал. Посмотрел на этого Маню, пожал плечами и уселся в углу загона. Если не знаешь, что делать, лучше ничего не делать.

От волнения у меня вдруг разыгрался зверский аппетит. Вспомнив, что еще утром Жужука насыпала мне в карман «китикета», как я называл про себя сладкие шарики из перемолотых в муку сушеных ягод и меда, я вытащил горсть лакомства и начал жевать.

Гиено-волк втянул носом воздух и словно задумался.

К моему удивлению, через какое-то время зверь потянулся ко мне мордой, словно принюхиваясь. Потом вдруг притих, уселся на свой куцый хвостик и стал внимательно следить за моими действиями.

— Хочешь? — я протянул к гиено-волку ладонь с дюжиной сладких шариков.

Одним движением языка слизнув их, зверь вопросительно взглянул на меня.

— И чего ты, парень, буянил? — как можно спокойнее сказал я.

Вряд ли гиено-волк мог сказать что-то вразумительное. На такие вопросы порой не способны ответить и те, кому дана членораздельная речь. Но зверь, кажется, был сообразительнее многих двуногих. Он так посмотрел на меня, вздохнул и закатил глаза к небу. Я понял, что все выходки этого серо-серебристого красавца — от скуки. Лихо ему целыми днями сидеть в загоне. Хочется удрать подальше и отправиться на приключения.