Магия разума - Галина Гончарова

Выбрал городок побойчее и прикупил себе трактир.

Отмыл его, отчистил и принялся готовить тиртанские блюда. Порядки похожие завел, чтобы по полу в обуви не ходили, чтобы подушки вместо лавок, маленькие столики… и пошло дело!

Да как пошло!

Беженцев из Тиртана было много.

Кто-то подработает, кто-то передохнет пару дней в знакомой обстановке, а риолонцам просто интересно прийти, как в королевский зверинец. Считай, полюбоваться, как на ярмарке, на скоморохов.

Денег у Ташана хватило, и долг бы отдал, просто не знал, куда высылать. И так они друг друга на пять лет потеряли, договорились, что весточку, ежели что, оставят в одном трактирчике, в прибрежном городке, но отец туда долго выбраться не мог…

Ташан писал, что все у него хорошо, деньги готов отдать, пусть только старый друг скажет…

Старый друг отписал, что без денег пока перебьется, не нуждается, так что пусть дружище Ташан их в дело вкладывает, раз уж так хорошо получилось. Шем дает добро!

Ташан не упустил своей выгоды.

Сын у него сейчас торговал тканями и ездил по Риолону с караванами, дочерей он удачно выдал замуж, младший сын пока помогал отцу, но скоро тоже оперится, ему караваны водить хочется, вот Ташан подумывал, чтобы пристроить его в помощники к знакомому караванщику. Покамест за конями в караванах ухаживать, а там – кто знает? Пусть мальчишка к ремеслу приглядится, знакомства заведет, тропки разведает…

Вот к Ташану-то отец и собирался отправить нас с Корсом.

– А вы?

– А мы отправимся в другую сторону, – просто ответил отец. – Будем отводить опасность и от вас, и от себя. Здесь оставаться нельзя.

Я вздохнула.

В теле ощущалась противная слабость. Гадкая такая, гнусная…

– Это все я виновата…

– Нет, Шани. – Отец махнул рукой, отметая мои угрызения совести. – Это не ты. Это мы с мамой виноваты перед тобой. Легко было надеть на тебя блокиратор, легко не говорить о твоих способностях, просто жить, быть счастливыми… Учить, возиться, опасаться выплеска силы было бы намного сложнее.

– Я же была ребенком.

– Через пару лет, – мама осторожно подбирала слова, – ты стала бы иной. У магов так, у них короткое детство, долгая юность и длинная зрелость.

– А старость?

– Старых магов не бывает. Сила позволяет отодвинуть старость – до смерти. И маг даже в двести лет будет выглядеть вчетверо моложе.

Я заинтересовалась. Рано, конечно, об этом думать, но приятно ж!

– Я бы повзрослела? Или поумнела?

– Ты бы лучше себя контролировала. Когда девушка роняет кровь, у тебя это произошло около года назад, помнишь?

Я помнила.

Знаю, некоторым женщинам бывает больно, а я даже не поняла, в чем дело. Просто из меня кровь потекла… так странно!

– И что?

– Магия созревает вместе с телом человека. Это как с танцами, которым я тебя учила, понимаешь?

Я понимала. Да, это как танцы. Маленький ребенок их не повторит, разве что упражнения делать сможет, а сами танцы потом, когда тело начинает созревать, когда лучше контролируешь себя – и получается лучше.

– Моя магия окончательно созрела бы годам к семнадцати?

– У мамы, твоей бабушки, так было. Но ты намного сильнее, поэтому мы с отцом точно не знали. Просто подстраховались. Мы бы поговорили с тобой – позднее, объяснили все, и постепенно ты бы смогла взять свою силу под контроль. Не получилось.

И я даже знала – почему. Угораздило меня влюбиться не ко времени!

Мих…

– А как мне быть с Михом?

– Уедешь не попрощавшись, – коротко отрезал отец. – Я с ним сам поговорю, по-мужски.

– Папа!

– Ничего страшного, Шани.

Кому – как!

– Шани, детка… – Мама взяла меня за руку, вынуждая поглядеть ей в глаза. – Скажи мне, Мих сможет принять твой дар?

Нет. Не сможет.

– Уехать с тобой? Скитаться по чужим краям? Беречь тебя, как меня – Шем?

И вновь тот же ответ. Не сможет. Это – не его.

Мих создан для этого мира. Для этого леса, этой деревни, этих полей и лугов. Вытащи его в город – и он растеряется. Он… он как камень. С удовольствием проживет здесь свою жизнь, женится… как женился бы на Риане Респен, не попадись ему навстречу я.

И все же…

Осталась бы я с ним – здесь?

Да.

Была бы счастлива?

Да. Если бы не мой дар. А…

– Пап, мам, а можно избавиться от этого дара?

Родители переглядываются.

– Можно перегореть. – Мама не врала никогда и сейчас врать не станет. – Если слишком сильно выплеснуть дар… я точно не знаю. Вроде бы можно. Только тебя это не спасет.

– Почему?

– А дети?

Я прикусила язык. Действительно, дар уже есть, он никуда не денется, а дети, мои дети, так же могут нести его. И чтобы защитить их – и себя, лучше уж обладать даром, а не выжигать его. Что-то подсказывает мне, что желающие использовать меня всегда найдутся. А не меня, так детей…

И так плохо, и этак…

– Интересно, а для меня вообще возможно счастье?

Кажется, ответ я уже знаю…

Мама улыбается.

– Счастье, Шани, возможно для всех. Рано или поздно, так или иначе…

Почему-то сейчас меня эти слова не утешают. Но мама ведь счастлива? И бабушка тоже была…

Что ж, буду собираться. Завтра, с утра. А сейчас – поспать бы…

Деревня Большие Щепки

Когда к старосте в дверь заколотили, Брох Лемерт как раз подносил ко рту кружку с элем.

Рука дернулась, эль полился на штаны.

– Темный в лес!

Сам староста, конечно, дверь открывать не побежал, не по чину. Младший сынок открыл и увидел на пороге мельника – Дерка Респена.

Встрепанного, запыхавшегося, измученного – и с совершенно отчаянными глазами. Мужчина буквально вломился в дом, едва не снеся по дороге Милаву, и почти упал на лавку рядом с Брохом.

– Брох! Выручай!!!

Тут уж и староста понял, что дело нешуточное. И впихнул в руки мельника кружку с элем.

– Пей! А то хрипишь, что умирающий!

– Детки мои! Детки пропали.

У Милавы, которая как раз хотела обновить кувшин с элем, руки разжались. Хорошо, в них пустой кувшин был, но черепки собирать все одно пришлось!

Дерк в один глоток осушил кружку и принялся рассказывать старосте о своей беде.