Собачий Глаз - Всеволод Мартыненко

По счастью, как раз пиццей, и весьма неплохой, торговали у служебных входов. Одного взгляда на Хирру хватило, чтобы понять — она тоже смотрит в сторону лотка с неподдельным интересом. Со второго же взгляда стало ясно, что половинкой даже самого большого пирога дело не обойдется, учитывая размеры эльфи.

Дюжина статиров за выдающийся экземпляр с ветчиной перекочевала к лоточнику лишь для того, чтобы худшие ожидания в очередной раз оправдались — мне досталась всего пара клинышков, остальное темноэльфийская дива захватила себе, сложила стопкой и принялась с изрядной скоростью уничтожать. В конце концов, первый завтрак после полного перерождения.

Знай об этом лоточник, сделал бы себе рекламу по высшему разряду: «Наша пицца — первое, что вам нужно в новой жизни!» Хихикнув, я чуть не подавился.

Когда я догрыз корочку и отряхнул руки, высокородная давно уже справилась со своей порцией.

— Ну, пошли, что ли... — глубоко вздохнув, подстегнул я скорее сам себя.

Авторитет штурмполиции в Анариссе велик, так что лишних вопросов на входе и далее мне не задавали. Скорее беспокоиться приходилось за темноэльфийскую диву. Но, к величайшему моему удивлению, как раз она-то и оказалась тут совершенно уместной.

В своем нелепом наряде Хирра ничуть не выделялась из толпы жокеев. Даже размерами, потому что наездники беговых слонов, например, чаще всего бывают ограми, а те ниже десяти футов не встречаются. Парочка эльфей в легкомысленных костюмчиках в общей мешанине тоже мелькала, и оба раза высокородная старательно отворачивалась и прятала лицо в серебряных прядях. Причем явно не из соображений конспирации, а исключительно ради сохранения личного престижа. Как будто кто ее узнает, в маске-то!

Указатели на конюшнях мелькали перед глазами. Панцирные слизни? Нет, не сюда. Беговые слоны? И не сюда тоже... А, вот — гекопарды!

С этими зверями преодолеть городскую стену проблемой не будет. Да и дальше тоже. Гекопард — одновременно самый вездеходный и почти что самый быстрый скакун. Во всяком случае, именно он используется в гонках по вертикальной стене и потолку. Да и служителей в этой части конюшен не просматривалось, что было нам только на руку.

Стойла гекопардов напоминали исполинский винный погреб — наверное, из-за того, что держали их в гигантских лежачих бочках с днищами, забранными брусовой решеткой. В принципе, теплокровным шестиногим ящерам в пятнистой шерсти все равно, где расслабляться между заездами — на дне, на боку или на потолке бочки. Несколько штук зависли на решетках, некоторые даже вниз головой.

Видимо, сходство с винным погребом пришло на ум не мне одному, поскольку таблички с именами скакунов напоминали этикетки дорогих вин: «Трэйрский Игристый», «Белый Акаван», «Шипучий Токкур». На бочке рослой норовистой белой самочки с сине-зелеными кольцами вообще значилось: «Столовая Белая №5». Спорю, ее высокородная и выберет.

Ага, так оно и есть. А мне глянулся медовый в алых пятнах «Шипучий...». Не такой здоровенный, как остальные, да мне больше и не надо. В отличие от некоторых.

Подманить и вывести зверя оказалось непростой задачей. Я все еще телепался у решетки, когда Хирра уже заканчивала седлать своего.

— Помочь? — Она намотала поводья на столб геконовязи.

Оставалось лишь благодарно кивнуть в ответ. Темноэльфийская дива по пояс просунулась в клетку. Я и представить себе не мог, что ее низкий голос способен на такие мурлычущие, ласковые интонации. С первого же звука зверь заструился к ней с потолка и распластался у ног медово-алым ковриком, лишь покачивая в такт словам тянущейся к лицу эльфи головой. Та взяла его узкую морду обеими руками и потерлась носом о нос. Гекопард перевернулся кверху лапами.

— Погладь его за ушами, — тихонько сказала высокородная.

Я бы рад, только где же у него уши? Точнее, которое из того, что торчит из башки, является ушами?

Оказалось, уши как раз не торчат. То, что торчит, — это горловые складки в бархатной шерстке. Их тоже пришлось чесать. В общем, через минуту я уже вовсю возился с довольной зверюгой, щекоча жесткую шерсть. А через пару минут седлал вполне покорного и спокойного гекопарда.

Привязные ремни на седлах с высокими луками были весьма не лишними, если учесть манеру передвижения избранных скакунов. Только когда я затянул поясную и обе бедренные петли, три контрольных страза на седле сменили цвет на зеленый и захват освободил повод. Естественно, Хирра к тому времени уже описала пару пробных сальто по конюшне.

Увидев, что я готов, высокородная не стала тратить время зря — одним прыжком соскочила с потолка и оглушительно свистнула. Оба гекопарда рванули с места в карьер.

Конюшни остались позади за несколько секунд. Управлять зверем было не труднее, чем любым другим верховым. Надо только помнить, что, к примеру, влево — это влево, на левую стену, на потолок и, совершив полную бочку, обратно на пол. Я бы пожалел о завтраке, если бы у меня имелось время. Эльфи же узоры гекопардовых траекторий были нипочем — видимо, она привычная к таким скачкам.

Трудность состояла лишь в том, что выход из конюшен куда-либо, кроме как на поля и арены, не просматривался.

Сначала нас вынесло на главное поле. На нем как раз проходил решающий забег на рысях благородных классических животных — рогачей. Стройные, тонконогие и тонкорогие, они были попарно запряжены в изящные одноколесные повозки-«качели» с треугольным сиденьицем и тормозными упорами для ног на оси. Возничих или всадниц — с таким способом посадки не разберешь, в общем, жокеев — подбирали из самых невысоких девушек, не больше пяти футов ростом и восьмидесяти фунтов весом, для контраста между мощью скакунов и легкостью тех, кто ими управляет. Эльфийские наездницы здесь не годятся — при всем их изяществе они слишком крупны. Они выступают там, где требуется не только точность и красота, но и немалая сила: на верховых и упряжных эпиорнисах, на радужных ящерах или, как в нашем случае, на гекопардах.

Мы с высокородной ворвались в это чинно-рысистое благолепие, как пара шутих в сарай во время фейерверка на Приснодень. Рогачи шарахнулись от шестилапых зверей, сшибаясь боками и путаясь упряжью с колокольцами и бубенцами. Несколько рысаков столкнулись витыми рогами или зацепились ими за ограждение. Расфуфыренные, как эльфийские дивы, девчонки с визгом прыснули во все стороны, слетая с седел повозок, — только мелькали широкие, до земли, рукава с вырезными краями да ломались легкие кнутики. Треск и звон стоял, как от огра в посудной лавке.

Наши гекопарды носились по ограждениям, отталкиваясь в прыжке от столбов, поддерживающих навесы, но выбраться за пределы трибун не могли. Ткань тента была слишком слаба для них, а зацепиться за край и вымахнуть наружу никак не удавалось. Первой это поняла темная эльфь и, оставив бесплодные попытки, направила своего зверя в зев одного из переходов. Делать нечего, пришлось нырять следом. Изумленный гвалт главного поля остался позади, затихая с каждым прыжком моего скакуна. Впереди виднелся выход. Хорошо хоть не в конюшни, а на одну из малых арен.