Конан. Рожденный в битве - Роберт Говард

— Но если дикарь невиновен, то где же убийца? — спросил префект.

— Невиновность киммерийца еще не доказана,— возразил дознаватель.— Но для начала обыщем помещение…

Он остановился, прислушиваясь. С улицы донесся скрежет колес кареты. Звук нарастал, затем стих, словно обрубленный.

— Дионус! — распорядился Деметрио.— Отправь двух человек к карете! Пусть приведут сюда кучера.

— Судя по звуку,— сказал Арус, который хорошо изучил все уличные шумы,— я бы сказал, что эта карета остановилась перед домом Промеро, напротив магазина шелков.

— Кто такой Промеро? — спросил Деметрио.

— Секретарь Каллиана Публико.

— Доставьте и его вместе с кучером,— приказал Деметрио.

Двое стражников двинулись прочь. Деметрио все еще изучал труп. Дионус, Арус и оставшиеся в комнате стражники не сводили глаз с Конана, который стоял неподвижно, с мечом в руке, как живое воплощение угрозы. Через некоторое время к замку приблизились шаги, и почти сразу же в дом вошли оба стражника, с ними плотный смуглый человек в кожаном шлеме и длинной куртке кучера, держащий в руке кнут, и перепуганный коротышка, типичный представитель того рода людей, что выбиваются из среды ремесленников и становятся правой рукой богатого купца или торговца. Обнаружив на полу труп, коротышка с криком отшатнулся.

— Ох, я же знал, что все это плохо кончится! — пролепетал он.

— Ты Промеро, секретарь покойного, я полагаю,— сказал Деметрио.— А ты?

— Энаро, кучер Каллиана Публико.

— Вид убитого хозяина, кажется, не слишком потряс тебя,— заметил Деметрио.

Темные глаза блеснули.

— А чего ты ждал? Кто-то сделал то, что я давно уже собирался сделать, да никак не мог решиться.

— Так, так! — пробормотал дознаватель.— Ты свободный человек?

В глазах Энаро мелькнула горечь, когда он распахнул куртку и показал выжженное на плече клеймо.

— Ты знал, что твой господин вернется сюда ночью?

— Нет. Вечером я подогнал карету, как обычно, к замку. Он сел, и я направил лошадей к его вилле. Но прежде чем мы выехали на Паллианову дорогу, он приказал мне возвращаться назад. Он показался мне очень взволнованным.

— И ты повез его обратно в замок?

— Нет. Он велел остановиться возле дома Промеро. Там он меня отпустил и приказал вернуться за ним вскоре после полуночи.

— Сколько времени было тогда?

— Только-только стемнело. Улицы были почти пусты.

— Что ты делал после этого?

— Вернулся в барак, где живут рабы, и оставался там, пока не пришло время забрать моего господина из дома Промеро. Я поехал прямо туда. Твои люди схватили меня, прежде чем я успел постучать в дверь Промеро и назваться.

— Ты не догадываешься, зачем Каллиан решил навестить Промеро?

— Он не разговаривает с рабами о своих делах.

Деметрио повернулся к Промеро.

— Что ты знаешь об этом?

— Ничего.

Зубы секретаря стучали.

— Каллиаи Публико входил в твой дом, как уверяет кучер?

— Да, господин.

— Как долго он там находился?

— Совсем недолго, а потом он собрался уходить.

— От твоего дома он направился в замок?

— Не знаю! — Голос секретаря сорвался.

— Зачем он приходил к тебе?

— Чтобы… чтобы обсудить дела.

— Лжешь! — резко произнес Деметрио.— Зачем он к тебе приходил?

— Не знаю! Не знаю! — истерически выкрикнул секретарь.— Я не имею к этому отношения…

— Заставьте его говорить, Дионус! — приказал Деметрио.

Дионус сделал знак одному из своих людей. С жестокой ухмылкой тот подошел к задержанным.

— Знаешь, кто я такой? — угрожающе спросил он и уставился на свою жертву, которая шарахнулась в сторону.

— Ты Постумо,— испуганно ответил секретарь.— Во время допроса ты выдавил глаз девушке, которая не хотела выдать любовника.

Жилы на шее Постумо вздулись, лицо залила красная краска, когда он схватил человечка за ворог и так его повернул, что почти задушил беднягу.

— Говори, крыса! — зарычал он.— Отвечай дознавателю!

— Митра! Пощады…— пролепетал Промеро.— Я клянусь…

Постумо безжалостно ударил его по лицу слева, потом справа, швырнул на пол и пнул в пах.

— Пощады…— хрипел избитый секретарь.— Я все… все скажу…

— Тогда вставай, скотина! — загремел Постумо.— Нечего тут разлеживаться и скулить!

Дионус тайком бросил взгляд на Конана, желая узнать, впечатляет ли его эта сцена.

Теперь ты видишь, что бывает с теми, кто бунтует против власти,— заметил он.

Полный презрения, Конан плюнул ему под ноги.

— Это слабак и дурак,— проворчал он.— Пусть только кто-нибудь из вас попробует схватить меня, и он получит возможность собирать свои кишки прямо с пола.

— Ты готов говорить? — спросил Дионус секретаря.

— Я знаю только…— хрипло зачастил Промеро, с трудом поднявшись на ноги и поскуливая как побитая собака.— что Каллиан, вскоре после того, как я вернулся домой — а я оставил замок почти одновременно с ним,— постучал в мою дверь и отослал карету. Oн угрожал мне, обе шал лишить покровительства, если я расскажу об этом. Я всего лишь бедный человек, о господин, у меня нет ни друзей, ни связей. Не работай я на него, умер бы с голоду.

— Это твои проблемы,— буркнул Деметрио.— Как долго он оставался у тебя?

— Примерно за полчаса до полуночи ушел, сказав, что направляется в замок, но вернется ко мне, когда сделает задуманное.

— А что он задумал?

Промеро медлил, но испуганный взгляд на Постумо, который угрожающе сжал кулак, быстро развязал ему язык.

— Он хотел исследовать кое-что в замке.

— Но почему один и в такой тайне?

— Эта вещь не принадлежала ему. Она прибыла на рассвете с караваном откуда-то с юга. Люди из каравана знали не больше, чем другие люди из другого каравана, откуда-то из Стигии,— тем тоже поручалось попечение над вещью. Она предназначается Карантесу из Ханумара, жрецу Ибиса. Караванщику заплатили, чтобы вещь непременно была отдана Карантесу, лично в руки, но этот висельник хотел двинуться прямо в Акви-лонию, по дороге, которая минует Ханумар. Поэтому он решил, что может оставить ее в замке — пусть лежит под надежной охраной, пока Карантес за ней не пришлет. Каллиан согласился и пообещал отправить слуг к Карантесу, известить о посылке. Но после того как караван ушел и я заговорил о посыльных, Каллиан велел умолкнуть и больше не заговаривать об этом.