Клиент с того света - Дмитрий Дашко

— Прости.

Что? Я не ослышался? Страшное чудовище просит у меня прощения. Но что я ему сделал? Почему оно извиняется? Я был готов простить кого угодно, лишь бы жить дальше. Ещё один день, год, десятилетие… Жить, я хочу жить. Дышать воздухом, растить сына, любить Лиринну. Разве это так много?

Тварь словно услышала мои мысли. Она просто удалилась, мягко ступая по половицам, практически без шума.

Я открыл глаза. Только теперь до меня дошло — это был тролль. Вместо того чтобы не оставить от меня и мокрого места, он извинился и ушёл. Так просто… и невероятно.

Значит, он на самом деле не злобное животное, а нормальное чувствующее существо, способное страдать и испытывать угрызения совести. Наваждение какое-то. Мир переворачивался с ног на голову.

Про сон можно забыть. Я поднялся с кровати, нашарил засов, выглядевший после того, как мне удалось увидеть тролля, очень хлипким и ненадежным, задвинул его и вернулся обратно. Потом долго лежал на спине, вперив взгляд в потолок. Время тянулось невыносимо медленно. Если бы под руку попала бутылка спиртного, осушил бы в один глоток, однако предусмотрительные хозяева в этой комнате бар не держали. Я едва дождался того момента, когда по спальне весело запрыгают солнечные зайчики.

За окном снова правили бал жара и духота. Солнце раскалило землю, как сковородку. Можно было выйти на улицу и испариться.

Тело стало липким и потным, хотелось принять ванну. Всё, происшедшее за ночь, стало теперь далёким и нереальным, я даже ущипнул себя для проверки. Это вернуло меня на землю. Тролль действительно приходил в мою спальню этой ночью.

Я встал, почистил зубы, умылся и пошёл узнать насчёт завтрака. Пришлось проделать тот же путь, что и в прошлый раз, но теперь в одиночку. Гида у меня не было. Агнесса куда-то запропастилась. На звон колокольчика никто не отзывался.

По дороге никто не попался, дом словно вымер. Вероятно, большинство его обитателей ещё нежились в постелях.

Первым встреченным за утро человеком стал новый постоялец Хэмптонов, вернее постоялица. Вчера вечером к мисс Портер вызвали семейного врача, он прибыл вместе с сиделкой — желчной старухой, обладавшей на редкость сварливым характером (в этом я убедился быстро, когда завёл с ней разговор). Она провела всю ночь у ложа больной, а сейчас сидела в комнате для прислуги и пила чай с молоком, делая губки бантиком и противно хлюпая.

Мы поздоровались.

— Как самочувствие пациентки? — спросил я для проформы.

Ещё вечером было ясно, что с мисс Портер всё будет в порядке. Грым не нанёс сильных повреждений. Можно сказать, экономка отделалась лёгким испугом, точнее обмороком.

— Мисс Портер уже отошла от шока, но доктор велел ей не вставать с кровати до выходных, — ответила сиделка, размачивая мятный сухарик.

Прекрасно, экономка может смело проваляться в кровати целых три дня. Для меня это невиданная роскошь.

В комнату вошла Клотильда. В помещении сразу стало тесно, как в будке у собаки. Кухарка увидела меня и одарила благосклонной улыбкой.

— Говорят, вы вчера вели себя как герой, — сказала она. — Жаль, я ничего не видела.

— Скорее как дурак, — признался я. — Мистер Джонас зря вмешался. Он не подумал о том, что мог бы сэкономить на ужине для Грыма.

Повариха засмеялась. Её пышные телеса заколыхались, наводя на мысли о куске студня в тарелке. Мне стало не по себе. Я нервно сглотнул. Клотильда истолковала это по-своему.

— Проголодались? — спросила она.

Я кивнул и в результате покинул дом с брюхом тугим, как барабан. Кормить здесь действительно умели и подходили к этому делу с редкой изобретательностью. Каждое блюдо не походило одно на другое и отличалось изысканным вкусом. Язык проглотишь.

Теперь я знал причины подрыва семейного бюджета Хэмптонов: парни просто проели все капиталы, но оно того стоило.

В перерывах между порциями мне удавалось задать Клотильде вопрос-другой насчёт вчерашних событий, но всё, что я выяснил, свелось к одному — повариха была на кухне и ничего подозрительного не заметила. Когда готовишь на целую ораву, включая прожорливого тролля, времени на пустяки не остаётся. Клотильда не видела ничего, кроме кастрюль. Впервые в жизни довелось встретиться со столь нелюбопытным человеком, к тому же женского пола.

— Скажите, а Грым… он часто бродит по дому? — Этот вопрос давно вертелся на моём языке. — Особенно по ночам…

— А мы не запираемся, и Грыма на цепи не держим. Он же не собака, — удивилась Клотильда. — К вам приходил, что ли?

— Да. Я чуть не поседел.

— Напрасно волновались. Грым хороший и добрый.

— Только про то, что он и мухи не обидит, не надо, пожалуйста. Видел я вчера, какой он добрый.

— Вы о мисс Портер намекаете? Так ей и надо. Знала ведь, что Грым любит Агнессу и никому не позволит пальцем тронуть. Так нет же, загорелось девчонку поучить. Получила то, что заслужила. — Похоже, мисс Портер не входила в список любимцев поварихи.

— А почему тролль так любит Агнессу?

— Так они с Агнессой, можно сказать, вместе росли. Покойный хозяин притащил в дом тролля, совсем ещё ребёнка, одногодка с Агнессой. Других детей здесь не было. Вот она и играла с троллем, как будто с братишкой. Привязались друг к другу, — пояснила кухарка.

Убедившись, что большего не добиться, я направился к выходу из владений Хэмптонов.

У ворот снова стоял тролль. Я кивнул ему, давая понять, что не в обиде. Грым расплылся в улыбке. Улыбающийся тролль то ещё зрелище, наверное, хуже крокодила, скалящегося за твоей спиной. У меня возникло паническое желание спастись бегством. Или на дерево залезть.

С большим трудом удалось сохранить достоинство и выйти на улицу как ни в чём не бывало. Даже посвистел немного, правда, фальшиво, ну так мне на сцене не выступать. Главное — остался цел и невредим. Почти невредим, всё же тролль меня помял слегка и поцарапал. Но, как говаривал мой приятель Гвенни, всё это пустяки по сравнению с красотой Вселенной. Так что не особенно-то я и убивался. Шрамы украшают воина, шишки и царапины, должно быть, тоже.

Я почти добрался до ближайшего перекрёстка, но тут какая-то сила заставила меня оглянуться. Словно кто-то схватил мой кочан и развернул на сто восемьдесят градусов. Утрирую, конечно.

Ворота особняка Хэмптонов распахнулись и исторгли Джеральда, который воровато оглянулся по сторонам, рефлекторно вжал голову в плечи и потрусил быстрым шагом в мою сторону. Меня он пока не видел.

Рядом находилась круглосуточная аптека. Я зашёл в неё и сквозь стеклянную витрину наблюдал за его осторожными передвижениями.

Поведение Джеральда наводило на мысль, что он чем-то обеспокоен. Парень вертелся как вошь на ладони. Так ведёт себя человек, скрывающийся от слежки. Уж я-то знаю об этом не понаслышке.